Единственное, что понял Юрий, видимо, лавин было две, одна из которых прошла в этом месте, а поскольку на этом участке не имелось козырька над дорогой, он сотни лет назад обвалился и рассыпался естественным образом, то снег и перекрыл тропу, не то чтобы глубоко, можно было бы и поверху как-то протоптаться, но тропа же не идеально ровной струной проходит, а с изгибами, уступами, слабыми местами – один, да что там один, неверных полшага, неудачное движение – и ты летишь в пропасть!

– Вот… ёжики, короче! – возмутился Костромин.

– Юра! – вдруг возникла Варвара перед его глазами и быстро, но твердо предложила: – Становись на четвереньки! Ощупывай впереди себя тропу и двигайся так! Тут совсем немного осталось, а надо торопиться! Ты пройдешь!

Немного, это он и сам понимал – изучил уже эту тропу досконально, как родную, мотаясь по ней туда-сюда на пробежках. По заметным и известным ему приметам осталось метров, наверное, сто где-то, может, чуть меньше.

Но… и он опустился на четвереньки!

– Юрочка, быстрей! – совсем растревожилась Варвара.

– Все будет хорошо, Варюш! – пообещал Костромин и больше ни на что не отвлекался, сосредоточившись на том, что чувствовали его руки.

Он ощупывал под слоем снега каменный уступ тропы и двигался вперед, осторожно, но в темпе. Какая-то сильная внутренняя тревога, нараставшая с каждой минутой, подгоняла его, и он переставлял и переставлял под снегом руки, и подтягивал за ними ноги.

И все же не успел!

По расчетам Костромина, оставалось всего каких-то несколько метров, когда сорвалась с горных вершин перезревшая снежной массой метель и закружилась между двух горных массивов, сметая все на своем пути, словно жесткой метлой выворачивая камни и обдирая поверхности скал, кулаком ударив в лицо и наподдав под дых ничтожному человечишке, раскорячившемуся на тропе.

Он упал на живот, пережидая свирепое нападение метели, каким-то чудом уловил небольшую передышку в череде смертельных ударов, безостановочно наносимых ее кулаками, быстро, уже и не ощупывая тропу впереди себя, пополз вперед.

Белая смертоносная воительница сделала круг, набрала разгон и силу, и с новой, еще более мощной волной обрушилась на него. Костромин вжимался в снег, прикрывал голову руками и повторял про себя одну из мантр-молитв, которой научил его Тон.

И снова в какой-то момент почувствовал, что метель сейчас ненадолго ослабнет – всего на несколько мгновений, – приготовился к броску и, уловив этот момент, вскочил на четвереньки и побежал со всей возможной скоростью.