– Знаешь, мне кажется, что они что-то видели. В их показаниях столько несуразности и раздражения… У этой дамочки глазки такие хитрющие и все бегают, бегают… А муженьку явно было стыдно за нее. Но это мое субъективное мнение, – продолжил Крымов.

Они вышли из машин и теперь стояли на смотровой площадке перед центральным входом в здание аэровокзала и с наслаждением курили, любуясь раскинувшимся под ногами тонущим в сизой клубящейся мгле городом."

"– Мусорная яма, – вдруг сказал Шубин. – Это только внешне кажется, что городской пейзаж… зеленые аллеи, белоснежные дома… А на самом деле город кишит тварями, от которых кровь стынет в жилах… У меня перед глазами до сих пор эта несчастная учительница.

Жила она себе и жила, покупала у соседей редиску и никого не трогала. Нет, надо было ее убить, такую жизнелюбивую, молодую и красивую… Кому она встала поперек дороги? Может, знала что? Как же мало чистоты вокруг, везде одна грязь… Мусорная яма, а не город…

– Слушай, Шубин, откуда в тебе столько сентиментальности? Ты прямо как Земцова… А насчет мусора, это хорошо, что ты мне напомнил. Только не смейся надо мной, пожалуйста.

Просто Корнилов рассказал мне одну историю про Голубеву, которая не успела выбросить мусор, а там находились две записки, написанные Льдовым… Вот я и подумал: а что, если и у Пермитина в мусорном ведре лежит что-нибудь важное?..

Крымов вздохнул, достал из кармана джинсовой куртки пакет с мусором и, присев на корточки, вытряхнул содержимое прямо на бетонные плитки смотровой площадки.

– Убирать тебе, предупреждаю, я уже и так нахожусь в предтошнотном состоянии…

Шубин, сорвав веточку с дерева, росшего в двух метрах от площадки, принялся ворошить ею добычу Крымова.

Апельсиновые корки, шкурка от колбасы, грязный ватный тампон, три разноцветных использованных презерватива, крышка от баночки с майонезом, несколько куриных косточек, свитые в золотистое кольцо длинные женские волосы и клочки исписанной бумаги.

– Записка или письмо. – Крымов, забыв о брезгливости, начал складывать, как мозаику, обрывки записки. – Шубин, я, конечно, еще ни в чем не уверен, но должно же нам повезти хотя бы на этот раз, а? Мы уже столько времени торчим на одном месте, следствие по обоим делам не продвинулось ни на шаг… Игорь, чего ты молчишь, читай вслух, а я послушаю…

Он не скрывал своей радости.

Это было коротенькое письмо, адресованное Пермитину.

«Миша! Я так верила тебе, а ты, оказывается, такая же скотина, как все остальные мужики, а возможно, и хуже. Мало того что ты водишь к себе домой малолеток, ты привозишь их ко мне на дачу, и это после того, как я согласилась выйти за тебя замуж. Когда ты будешь читать эти строчки, меня в городе уже не будет.