Вылез из подсознания страх, что опять выбросят. Корзина — бутылка — путешествие — чужая дверь. И так внутри все сжалось, что еда не лезет. Чуть не померла. Ну и вот, повозились, отремонтировали."

"— Прекрасно получилось. Я знаю, какой метод лечения ты выбрал. Целование спящей в хрустальном гробу красавицы. Со слезой, в разные места. И, конечно, оживил. Прекрасный психологический прием! Она проснулась и хочет замуж.

— Вот ты трепло!

— Кеша, я завидую твоей профессии! Напрасно ты стремишься в сварщики. Целовать юную анорексичку — это совсем не то что прораба.

— Мы обошлись без поцелуев. Просто заменили мечты. Она хотела быть лучшей на свете дочерью. Теперь собирается найти рыцаря и стать дамой сердца. Вот только с рыцарем промашка. Подобрал ей одного аспиранта, а она перенаправилась и ну меня торпедировать. Называет меня «мой милый дурачок». Устроила чугунный век русской поэзии. Декаданс, базовая рифма «любила — могила». Но аппетит замечательный, лопает — как за себя кидает.

— А в стихах грозит суицидом…

— В худшем случае поцарапается. Однако ж мне тогда конец. Заведут дело, перемажут так, что мойдодыр не отмоет.

— И хорошо! Пойдешь в сварщики, как мечтал. Там спокойно. Пришел с работы, выпил, поел — счастлив. А утром к прорабу, целоваться.

Раппопорт встал, раскрыл шкаф с мини-кухней. Раковина, печка, кофеварка, даже холодильник. Все такое игрушечное, набор дочки-матери. Но Кеша играет сам. Приготовил два кофе.

— Иннокентий, как ты это сделал? — спросил я.

— Вода и две ложки кофе. Потом научу.

— Нет же. Как ты заставил Лизу себя полюбить? Себя, сокурсника — не важно. Это можно повторить?

— На ком?

— На мне. Хочу совратить Милу Кунис.

— Что ж, отличный выбор. Хохлушки поддаются гипнозу. А ты знаешь о старинной традиции украинских женщин драться сковородой?

— Мне не для себя. Одному человеку помочь.

— Что ж, Мила Кунис — это доступно, просто и выразительно. Я выпишу тебе эликсир. Три ложки с утра. Натощак. Через неделю ее папа завалит тебя записками суицидального содержания. Потом уже сама Мила изнурит тебя необузданной похотью.

— Иннокентий, будь серьезен.

Он пролил кофе, выразился витиевато. Заговорил с раздражением:

— Послушай. Ты пришел за приворотным зельем и ждешь серьеза?

— Только попробуй отказаться…

— Ага, шантаж! Слушаю внимательно.

— Если ты мне не поможешь, я… я в деталях расскажу твоей Лизе, как правильно оформлять жалобу. Мы тебя из жертв харассмента перепишем в совратители. И тогда все мечты осуществятся, ты станешь сварщиком и зятем ее папы.

Кеша вытер полотенцем брюки, сел. Посмотрел синими глазами.

— Да разве ж я против? Но она через пару лет сбежит с каким-нибудь спортивным лосем. А мне останется выть на луну. Лучше уж как есть.

Я взял его за руку.