Наблюдать за ним в рабочей обстановке было нечто! Он выглядел совсем другим человеком. Серьёзным, представительным бизнесменом до мозга костей. Рассматривая знакомую мужскую фигуру под тонкой приталенной рубашкой, забыла совсем о плане побега. А мне ведь нужно ещё заявление об уходе состряпать, подписать и по-тихому смыться!

Я начинаю сползать медленно со стула и прятаться за одним высоким мужчиной сзади.

— Ты чего, подружка, в окопчик пристроилась? Смотри, какой у нас босс красавец. Правда, сегодня чего-то он не в духе... — призадумалась на секунду и выпалила,— и глазик дёргается подозрительно.

— Ника, я увольняться иду...— шепчу ей, а руки с коленками ламбаду пляшут. Как писать ими увольнительную — ума не приложу.

— Чегооо?— громким голосом от моего неожиданного заявления вскрикивает, забыв что мы здесь не одни.

— Вероника Сергеевна! Похоже, Вы уже подготовили отчёт о проделанной работе? — продолжая изучать информацию в планшете, сухо задает вопрос.— Не желаете поделиться мыслями? Через неделю нам нужно предоставить клиенту горячую рекламную кампанию нижнего белья «Divа» со всей её эксклюзивностью, элегантностью, сексапильностью, уверенностью в .

..— босс резко поднимает голову и направляет взгляд в нашу сторону, неожиданно прерывая разговор. Моя одушевлённая баррикада разворачивается к нам лицом, ухмыляясь, предоставляет возможность главному хорошо рассмотреть Пизанскую башню в моей скромной персоне с перекошенным лицом по вине затёкшей спины.

Глаза у шефа, как у страха — велики!

О, Господи...— шепчу я и слегка растягиваю уголки губ в идиотской улыбке.

Последствия от поцелуя «Мальвины» катастрофические.

Рефлекс реагирования на шок сработал безотказно. И в эту секунду планшет в руках Кирилла Григорьевича неожиданно оживает! Подпрыгивает пару раз как мячик у жонглёра и грохается ощутимо о пол, разбиваясь в дребезги. Сказать по-правде, руки шефа с моими были за одно. Бос делает глубокий, медленный вдох ноздрями, сжимая ладони в кулаки, опуская их по швам. При этом его лицо становится каменным. Губы вытягиваются в прямую линию, на скулах играют желваки, а я точно знала: если у мужика на скулах заходили ходуном эти штуки — последствия могут быть самые непредсказуемые. О том, чтобы идти сдаваться с повинной канцлеру всея Руси и молить о пощаде — даже речи быть не может!

Торпедой срываюсь с места и мчусь к выходу. Ника застыла с открытым ртом. Остальной честной народ наблюдал новое криминальное шоу «Убей меня, если осмелишься...». Как только вцепилась судорожно за ручку двери, в спину ударила та самая молния Посейдона!

— Стоять!— железный, выверенный голос заставил замереть на месте, и я забыла, для чего нам даны лёгкие.