– Молчание – знак согласия? – спросил капитан.

Олег кивнул. Да, конечно, он согласен. Но в чем подвох? Парень очень хотел это знать.

– Ну и все, иди получай вещи, – кивнув на дежурного офицера, сказал Сельев, направился к выходу, но вдруг остановился, боком повернулся к Олегу и с едкой усмешкой добавил: – Скажи большое спасибо своей мамочке.

– Что?! – встрепенулся Олег.

– Не в ту школу родителей вызывают, – продолжал глумиться Сельев. – И не к тому директору.

Олег с трудом удерживал себя в руках. Ему жутко хотелось догнать этого урода и врезать ему промеж глаз, а еще лучше – просто в промежность.

Сельев уловил ход его мысли и поспешил ретироваться.

Взбесившиеся мысли давили на черепную коробку изнутри. Олег обжал виски ладонями, пытаясь их унять. Он же с ментами нормально все хотел решить, патрульным за крышу платил и с операми договариваться собирался.

Пронько, тварь, вызвал маму и заставил ее расплатиться за сына. Сельев, падла, знал, как она могла это сделать.

Он взял себя в руки и ничего не сказал, когда дежурный офицер поторопил его. Парень получил вещи, поставил роспись и через дежурную часть отправился на выход.

Во дворе он увидел полковника Пронько. Самодовольный тип в фуражке шел ему навстречу с кожаной папкой в руке. Олег представил, как этот индюк усаживает на стол его маму, и от недавней сдержанности парня не осталось и следа.

Он со всех ног рванул к Пронько, на ходу размахнулся, собираясь ударить его. Тот все понял, скривился от ужаса, подался назад, но убежать уже не мог, не успевал. А Олег передумывать не собирался.

Его остановил Сельев. В самый последний момент капитан двумя руками поймал его кулак и резко потянул на себя. Олег не потерял равновесие, даже смог развернуться к Сельеву лицом, но на него набросился еще один мент. Они сбили парня на землю, скрутили.

– В обезьянник его! – распорядился Пронько.

Олег оказался в камере для временно задержанных лиц.

Сельев вызвался снять с него наручники.

– Про меня ни слова, понял? – сказал он, угрожающе надвинувшись на Олега, руки которого так и оставались в браслетах.

Видимо, Сельев опасался за сохранность своего лица.

Парень с едкой насмешкой посмотрел на него и услышал:

– Ты меня понял?

Олег мог бы послать его по известному адресу, но этим лишь подчеркнул бы свою беспомощность. Еще он сумел бы пнуть его ногой, но и это был бы такой же акт бессилия.

Олег повернулся к нему спиной. Пусть снимает наручники и убирается.

Но это сделал не он, а помощник оперативного дежурного, прапорщик с красным потным лицом. Претензий к нему Олег не имел, бить его не собирался. Да и на Пронько бросаться не надо было. Зря он дал волю своим эмоциям.

Сельев появился часа через два.

– Успокоился? – спросил он через решетчатую стену камеры.