Там тебя ждет нечто удивительное».

Прочитав эти строки, я поцеловал таблички и, упав на колени, возвел очи к небу. «Пощади меня, Боже! — воскликнул я. — Не дай мне погибнуть в этом жутком месте». Вскоре я достиг подножия горы.

Как было предсказано, я увидел расселину и ход в подземелье, и, собравшись с духом, я начал спускаться. Почти сутки я продвигался по подземелью, окруженный ужасным мраком, и наконец впереди забрезжил свет. Выбравшись, я очутился на цветущем лугу, вокруг меня росли фруктовые деревья и мягкая трава. Утомленный долгим переходом, я лег и заснул. Когда я пробудился, то к большому своему удивлению увидел около дюжины черных джиннов, собравшихся рядом.

Они все стояли рядом с тем местом, где я спал, и смотрели на меня; потом один из них спросил меня:

— О сын человеческий, что привело тебя в наши края?

Я рассказал им о своем путешествии и об обстоятельствах, которые вынудили меня оставить дом и жену. Джинны прониклись ко мне сочувствием и отвели меня к своему повелителю. Тот пожелал выслушать рассказ о моих приключениях и сказал:

— О чем ты горюешь и чего бы хотел, отвечай!

Я ответил, и, поразмыслив немного, повелитель джиннов провозгласил:

— Если этот сын человеческий так любит свою жену и так беспокоится за ее участь, отпустим его! Я дарую тебе свободу, — обратился он ко мне, — и в знак своей благосклонности помогу тебе возвратиться домой.

В эту минуту над нашими головами проплывало облако. Какой-то дух сидел в нем, зарывшись, и, видимо, направлялся таким способом по своим делам.

— Эй, джинн! — крикнул ему повелитель, — куда направляешься?

— В Басру, — отвечал тот, — есть там у меня одно приятное дело…

— Тогда окажи мне одну услугу! Возьми к себе в облако этого мусульманина и доставь его в этот же город. И смотри, не забудь высадить его прямо у дверей дома!

Обратный путь в Басру я проделал с помощью джинна. Он опустил меня как раз у входа в мой дом, и я постучал. Была ночь; на мой стук вышел какой-то невольник, оглядел меня с ног до головы и велел убираться. Мое лицо так изменилось за время последнего путешествия, что меня не хотели впускать в собственный дом! Я воскликнул: «Я — хозяин, и ты мне принадлежишь!» Тогда он удалился и через некоторое время привел мою дорогую Ханзаде. Она подошла поближе, чтобы разглядеть меня хорошенько, и вскрикнула в ужасе.

— Что случилось, — спросил я ее, — возможно ли, чтобы жена пугалась при виде мужа? Я — Абу-л-Фарис…

Видя, что она не решается признать меня, я потребовал позвать брата. Хур, на которого я оставлял свой дом, вышел и внимательно осмотрел меня.

— Я не знаю этого человека, — отрезал он наконец.