Спасибо Андрей, держи меня в курсе.

Естественно я поняла о чем идет разговор. Кто-то оплатил услуги адвоката Сергею Журавлеву. Кому он так сильно на свободе понадобился? Что даже денег не пожалели…

=18=

/ Сергей Журавлев

— На паря, поешь, харчи домашние. Зинка передала, она баба рукастая, готовит — пальцы оближешь.

Бородатый мужчина неопределенного возраста, присел на край скрипучей, неудобной кровати, протянул кусок хлеба намазанный некой массой, по виду и запаху напоминающей паштет.

У матери неплохо получался печеночный, — тоскливо подумал Сергей поднимаясь с кровати.

Сел рядом с бородатым, взял у него бутерброд.

— Спасибо, нас не взгреют, за то, что вот так едим?

— Не взгреют, — усмехнулся мужчина в бороду, — кому мы нужны, в это время у них, смена меняется, как раз перекусить успеем. Тебя как звать то горемычный?

— Сергей.

— А меня Валентин. Второй день на тебя смотрю и понять не могу, что такой как ты мог сотворить? Тихий, весь в себе, я вроде разбираюсь в людях, но ты — темный лес. Маньяки такими бывают. Но если бы был маньяк, в общей камере тебя б не держали. — мужчина взглянул неожиданно участливо. — не приходит к тебе никто, не иначе один на всем свете?

Рука у Сергея дрогнула, хлеб с паштетом, едва не выронил на бетонный пол.

Один. — невесело хмыкнул мысленно, засунув в рот остатки бутерброда.

— Мать облилась кислотой, поскользнулась в ванной, не могла подняться. Я на нее разозлился сильно, помогать не стал, из дома сбежал. Должен был улететь в Омск, мне один влиятельный человек поставил условие, чтоб в течении суток, убрался из города. На полпути в аэропорт, на меня накатил страх, испугался до одури. Если мать умрет, а у меня до отлета куча времени, меня же и обвинят. В убийстве. Хрен докажешь, что я ее не обливал. В общем, вернулся назад, а мать на скорой помощи увозят. Можно было еще успеть на самолет, но я глядя вслед скорой, отчетливо понял: из Москвы уезжать не хочу. Хоть убей не хочу. Сейчас понимаю, что сделал глупость, а тогда мне показалось выходом из положения, написать явку с повинной и переждать пока все утрясается сидя вот здесь.

Журавлев окинул взглядом помещение.

— Да уж. Тебя бы сюда лет десять назад, сейчас это что, как на курорте. Не договариваешь ты паря, ну да ладно, мы не на исповеди. Знаешь, я тебе книгу одну почитать дам. — Валентин встал, и в этот момент тяжелая металлическая дверь открылась.

— Журавлев на выход! — крикнули из коридора.

Повели его как ни странно в комнату для свиданий.

Неужели мамаша оправилась, заявилась? Больше не кому. Сейчас начнет ныть, зачем я ее оговорил. Задам матери встречный вопрос: не мучает совесть, за то, что посмела дать показания против собственного сына? Поднялась обожженная рука заявление на меня написать? Кожа не слезла?

Да. Я мразь.