Вернуться? Нет. Слишком страшно. Этот мир слишком жесток для меня и для моих детей. Зачем он зовет меня туда? Не лучше ли мне навсегда остаться здесь, где листья успокаивающе шуршат колыбельную?.."

"– …Что ж, тогда я подожду… – Герман сел на землю прямо в своём баснословно дорогом костюме и прислонился спиной к коре. От того места, где он коснулся моего ствола, разлилось тепло. – Я могу ждать очень долго, Ирина. Столько, сколько потребуется. Но без тебя я отсюда не уйду…

А если я не захочу уходить?

– …Я не уйду, – он упрямо тряхнул рогатой головой. – Я не оставлю тебя.

Тепло его тела разливалось по всему стволу, доходило до самых кончиков листьев, уходило в корни.

Его «Ролекс» на запястье мерно отсчитывал секунды, минуты, часы... Тиканье тонуло в шуршании листьев и стрёкоте кузнечиков. Время перестало существовать, только прогретый солнцем воздух становился всё прохладнее по мере того, как светило клонилось к закату.

Сколько он просидел так? Час? День? Или ждал меня целую вечность?

Мне захотелось стать к нему ближе. Наклониться, обнять за плечи. В какой-то момент, когда солнце начало клониться к горизонту, а Герман, кажется, уже задремал, я и сама не заметила, как сделала это.

Обняла его сзади, уткнувшись в плечо, пахнувшее дорогим парфюмом. Отчего-то это показалось неправильным. Он должен пахнуть лесом, хвоей, травами, ручьями… Надо будет сказать ему, чтобы выкинул этот аромат, он ему совершенно не подходит.

Герман вздрогнул, резко пробуждаясь, обернулся и со священным восторгом посмотрел на меня:

– Ирочка… это не сон?

– Нет, это я.

Мне было так приятно видеть его восхищение, его волнение, что сдержать улыбку было невозможно.

Он облегчённо выдохнул, но тут же погрустнел и, кашлянув, произнес:

– Больше тебе ничто не угрожает. Все несчастные случаи были подстроены моим отцом, так что теперь ты вольна делать что хочешь, и я пойму…

Приложила палец к его губам, прерывая:

– Все, что захочу?

– Все, что захочешь, – подтвердил он.

Я зажмурилась, а затем призналась, словно шагнула с обрыва в воду:

– Я хочу тебя.

Стоило это произнести, как в глазах фавна блеснуло нечто первобытное, дикое. Он притянул меня к себе и поцеловал так, словно от этого зависела его жизнь.

Я отдалась во власть этого чувства, этих неистовых жадных рук и губ, нежных, но первобытно страстных. И теперь я точно знала, что все будет не просто хорошо…

Все будет идеально. Ведь наш идеал творим мы сами.

Эпилог

Я стояла за кулисами, часто дыша и мысленно проделывая все те движения, что сейчас мне предстоят. В своем воображении я уже порхала по залу, отдаваясь во власть музыке.

Рядом со мной коллеги. Все волнуются, у всех нервы на пределе. Ради этого дня они работали весь год.