– Опять сценарий? Что он на этот раз тебе пообещал? Деньги, славу, приз кинофестиваля – что?

Оксана обиженно замолчала, и я поняла, что попала в точку – именно этим Колпаков и взял тщеславную Владыкину. Разумеется, никаких денег он ей не заплатит, сделает все, чтобы в последний момент ее не оформили в съемочную группу, а о призах и прочем даже думать смешно – человек снимал такое тошнотворное «мыло», что перспектив не было никаких. Но Оксана, ослепленная, как обычно, страстью, ничего об этом думать, разумеется, не хотела. Сейчас Колпаков будет для нее талантливым, известным, блестящим, настоящей «звездой» (чьего имени, кстати, практически никто не знал). А потом мне, увы, как всегда, достанутся ее слезы и покаянные вопли на тему «как же я могла так ошибиться». Ничего нового…

– Ты, Делька, как была злая, так и осталась, – выдавила наконец подруга. – Никакое замужество тебя не изменило.

– Разумеется – я злая, потому что никогда не поддерживаю твоих глупых прыжков по разным койкам. А вот если бы кивала всякий раз согласно, была бы белая и пушистая, да? Ты, смотрю, забыла уже, как рыдала и мечтала вернуться к Севе. Так подумай вот о чем – ты исчерпала лимит его терпения, и больше он тебя не простит. Просто подумай об этом между порывами неземной страсти к Колпакову. Он-то испарится, как в прошлый раз, а ты с кем останешься?

– Никуда он не испарится, – заявила Оксана. – Куда ему деваться? Он совсем с катушек съехал, без меня двух слов написать связно не может.

– Ну, это аргумент, конечно. Короче, Оксанка, мне надо идти, я работаю вообще-то.

– Понятно. А мне вот никуда не надо, я не работаю! – с вызовом бросила она.

– Ну, в этом не я виновата. Мне действительно пора."

"Я не успела попрощаться – Оксана бросила трубку. Она же еще и обиделась, видите ли.

Открыв окно, чтобы немного проветрить кабинет, я посмотрела вниз. Клумба под окном полыхала оранжевым и фиолетовым – шафраны цвели, окружая астры. Уже начала желтеть листва, скоро пойдут дожди.

Не люблю осень – всегда подавленное настроение и полное нежелание выбираться из-под одеяла по утрам. Хотя в последнее время это не зависит от времени года.

Мне трудно уезжать из дома раньше Матвея, кажется, что это неправильно. А у него, как специально, лекции начинаются после одиннадцати, да и медицинская академия находится всего в трех остановках от нашего дома, он даже машину не всегда берет, пользуется трамваем. Меня все еще удивляло, что Матвей совершенно не тоскует по операционной, не вспоминает об операциях.

Он вполне доволен новой жизнью, новой должностью, новой работой, которая отнимает у него ничуть не меньше сил, чем практическая деятельность.