За эти годы она, прежде вполне миловидная и даже симпатичная, слегка изменилась, обрюзгла, потолстела – над джинсами, туго обтянувшими ноги и зад, виднелся валик жира, который совсем не маскировали тонкая трикотажная кофта и расстегнутая короткая куртка. Бело-желтые волосы с отросшими темными корнями, макияж чуть поплыл, а глаза по-прежнему наглые, и ухмылка на губах презрительная – увидела, что Игорь опешил, радуется произведенному эффекту.

– Ты какими судьбами здесь? – спросил Авдеев.

– У приятельницы день рождения, отмечать собрались. Как живешь-то, доктор? Спишь хорошо?

Авдеев почувствовал, как изнутри поднимается к горлу комок ярости, который вот-вот либо задушит его, либо разорвет грудную клетку и затопит тут все волной, с которой справиться просто нет сил.

– Хорошо, – процедил он сквозь зубы.

– Ну, ладно, тогда живи дальше. Раз спишь хорошо, – хохотнула она и, развернувшись, помахала ему рукой.

Когда женщина скрылась за полками, Игорь почувствовал, как у него задрожали колени. «Не хватало еще в обморок тут хлопнуться», – подумал он, машинально зачерпнув с прилавка ледяную крошку, отчаянно вонявшую рыбой, и прикладывая горсть ко лбу.

– Вы что делаете? – удивленно протянула молоденькая продавщица в бело-синем фартуке и такой же тканевой наколке на волосах.

– Простите… мне нехорошо… – пробормотал Авдеев, опуская руку на прилавок. – Сейчас пройдет…

– Может, вам «Скорую»? – предложила девушка.

– Нет, спасибо, я сам врач… уже все в порядке…

Забыв про стейки, Игорь отошел от прилавка и повернул в винно-водочный отдел. «Видит бог – мне сейчас это просто необходимо»."

"Он уже подошел к светофору, нагруженный двумя пакетами и открытым зонтом, когда справа возник сгорбленный силуэт в совершенно мокром плаще.

Игорь повернул голову и оторопел. Перед ним стояла мать. Авдеев открыл рот и едва не выронил пакеты. Женщина тоже повернулась и посмотрела на него исподлобья:

– Чего тебе?

Авдеев ловил ртом воздух и чувствовал, что задыхается – второй раз за сегодняшний вечер.

– Обознался, сынок? – мягче спросила женщина и шагнула на дорогу. Игорь инстинктивно схватил ее за рукав плаща, но она вырвалась: – Ты сдурел совсем? Дай дорогу перейти!

И только тут Авдеев понял, что машины давно остановились, горит зеленый светофор, а эта женщина, конечно, не его мать.

На ватных ногах он перешел дорогу, повернул к своему дому и, оказавшись в квартире, лег прямо на пол в коридоре, с трудом переводя дыхание. Дотянувшись до пакета, он вынул бутылку водки, отвинтил пробку и, захлебываясь, опустошил ее почти полностью. Сил подняться так и не нашлось.

Утром он не мог понять, почему так жестко голове и почему болит все тело.