Но, с другой стороны, она приехала без звонка, в такую непогоду, а это значило… Да что угодно это могло значить, напрасно я пыталась уговорить себя сделать лицо поприветливее – наверняка сейчас расскажет очередную драму из жизни киношников.

С Оксаны в буквальном смысле текло – она стояла на коврике у двери и даже не шевелилась, потому что с ее юбки, короткого легкого пальто и волос лилась вода. Зонта у нее тоже не было, а, судя по совершенно синим губам и покрасневшему носу, пробыла она на улице не десять минут.

– Ты с ума сошла – в такой дождь без зонтика?

– Так не передавали же… – проскулила Оксанка. – Дай что-нибудь сухое, а?

Мы с Оксаной находились в слишком разных весовых категориях, чтобы ей подошла какая-то моя одежда, потому пришлось наведаться в гардероб Матвея и взять там с полки простую футболку в упаковке.

– Я тебе еще полотенце большое дам, вокруг бедер обмотаешь, – помогая ей избавиться от мокрых вещей, сказала я. – Беги скорее в душ, грейся, я чай поставлю.

Пока Оксанка шумела водой в ванной, я унесла в кабинет ноутбук, включила чайник и налила в вазочку малиновое варенье – оно водилось в нашем доме благодаря матери Матвея. Интересно, зачем явилась Оксанка и где так долго бродила под дождем – ведь невозможно промокнуть насквозь и замерзнуть до синих губ, просто выйдя из такси.

– Деля, можно, я у вас переночую? – появившись на пороге кухни с тюрбаном из полотенца на голове, жалобно проговорила она.

– Ну, не выгоню же я тебя на улицу, ночуй, конечно. Только объясни, что случилось. – Я взяла сигарету, села к окну и закурила, мысленно настроившись на долгий разговор – по-другому с Оксаной быть не могло.

Она устроилась на стуле, подперла руками голову и молчала. Этого молчания внезапно стало так много, что, казалось, его можно потрогать, окунуть в него руки, почувствовать, как оно перетекает между пальцев. Мне не хотелось тянуть слова клещами, я давно дала себе слово никогда больше не делать этого – привычка подруги таким образом интересничать с мужчинами, которую она пыталась реализовать и со мной, раздражала. Я докурила, налила чай в две чашки и, поставив одну перед Оксаной, сказала:

– Если не возражаешь, с ужином подождем, пока Матвей не вернется.

– А где он?

– В академии.

– Так ведь уже поздно.

– Ну и что?

Она покачала головой:

– Совсем не боишься?

– Чего?

Оксана вздохнула:

– Ты такая самоуверенная, Делька. Думаешь, нет никого лучше тебя?

– Даже наверняка есть. Ну и что?

– Мне бы твой характер, я бы далеко пошла. Ты никогда от мужиков не зависела.

– Ты снова хочешь об этом поговорить? Не надоело еще?

– Надоело.