Мне почему-то показалось, что речь пойдет о какой-нибудь его внебрачной дочери. – Аделина, я очень тебя прошу… – Тон отца вдруг изменился на почти умоляющий, и это было даже слегка неловко – мой отец владел крупной фирмой, работал на международном уровне и никогда ни о чем никого не просил. – Я должен ее выручить, но сделать это могу только с твоей помощью.

– Я поняла. Пусть приезжает, дай ей мой номер.

– Спасибо, дочь.

Хорошо, что в этот момент он не мог видеть выражение моего лица. Дочь…

– Кто это звонил в такую рань? – пробормотал сонно Матвей, сбрасывая с головы подушку.

– Отец.

– Да? – Мгновенно стряхнув остатки сна, муж сел в постели и посмотрел на меня внимательно. – И о чем речь?

– Сама не поняла, – призналась я со вздохом и завалилась на кровать, по-прежнему сжимая в руке телефон. – Но чувствую, что согласилась на какую-то аферу.

– Чего он хотел?

– Чтобы в моей клинике дождалась получения документов на выезд за границу какая-то дочь его друга. Понятия, кстати, не имею, о ком речь.

– А у тебя теперь отель со всеми удобствами?

– Вот я тоже об этом спросила, но отец вдруг начал говорить умоляющим тоном, и я… ну, понимаешь… короче, сломалась. Он меня никогда ни о чем не просил, хотя сам очень помог – помнишь?

– И ты решила, что обязана рассчитаться?

Я повернулась на правый бок, подперла голову кулаком и посмотрела на Матвея:

– Ты не одобряешь?

– Можно подумать, что-то изменится от моего неодобрения. Ты ведь уже приняла решение.

– Скажем так – я не отказала. Да и что может случиться, если одну палату займет какая-то девушка? Не обеднею.

И, словно в ответ на мои слова, телефон пискнул оповещением о пришедшем сообщении. Оно оказалось от отца, и текст гласил: «Мы не обговорили расходы. Не волнуйся, я все оплачу по банковским реквизитам, они у меня есть. Хорошего дня, Аделина». Я молча протянула телефон Матвею, тот прочитал и покачал головой:

– Не нравится мне это.

– Ты просто отца моего не знаешь.

– И что – он великий филантроп и благотворитель?

– Матвей, не смешно."

"– Да я и не смеюсь. Ты столько раз рассказывала, что он спокойно оставил вас с матерью, исчез на долгие годы, а теперь убеждаешь меня в том, что его хобби – помогать попавшим в беду девушкам? Мягко говоря, странно.

Я вздохнула. Матвей был прав, а я просто подсознательно пыталась защитить отца – все-таки кровь, что ни говори, вещь сильная. Уж не знаю, что там за друг был и чем мой отец ему обязан, раз решил помочь его дочери, но мне почему-то хотелось, чтобы в отце было что-то… человеческое, что ли. В конце концов, ведь он помог мне в свое время, когда я уже почти потеряла клинику, разобрался и с кредиторами, и с шантажистами.