— В течение недели вас навестят наши работники, — пробивается в мое сознание тонкий голос. Поднимаю недоуменный взгляд на женщину напротив. Какого черта она несет? Хватит с нас «их работников».

Встаю из-за стола, не забыв схватить документы, и подаю руку Анне, намекая, что нам пора. И чем быстрее, тем, черт возьми, лучше.

Дан мой! Наш с Микой… в будущем так и случится. Остальное не важно. Пусть представители опеки катятся… по своим делам.

— Спасибо, но мы и сами справимся, — выжать улыбку из себя пытаюсь, но получается криво.

— Не переживайте, это стандартная процедура, — отмахивается женщина и хихикает противно.

 — Мы обязаны посетить новую «расширенную» семью, проверить условия жизни ребенка. Вам абсолютно не о чем беспокоиться. Я и так вижу, что вы с женой — родители ответственные и любящие. Придем к вам просто для отчета. Но без предупреждения. Не положено, — палец вверх важно ставит, но затем заливается смехом.

Мгновенно закипаю, с трудом сдерживая пар в себе. Да что за полоса подстав? Ведь в течение этой недели Анна должна находиться в особняке, пока не явится долбаная опека. Для галочки. В противном случае будет выглядеть подозрительно, что мать бросила недавно обретенного сына и уехала в другой город.

Анна. В одном доме. С Микой.

Мне конец.

Киваю, не в силах ни слова выдавить, и дергаю Новак за запястье. Грубовато тащу ее на выход — и отпускаю только на улице, видимо, «протрезвев» от ярости на свежем воздухе.

Прошу прощения у растерянной подруги — и в машину ее приглашаю. Стараюсь действовать аккуратно, почти галантно, но хватает меня ненадолго. Раздраженный, я не рассчитываю силы и с размаха дверцу за Анной захлопываю, едва не прибив ее саму.

Сажусь за руль и, буркнув очередные слова извинений, сразу Мику набираю. Судорожно прокручиваю в голове, что ей скажу. Конечно же, правду, об ином и речи быть не может. Однажды я уже солгал, теперь расхлебываю.

Но как преподнести ей всю случившуюся сегодня дрянь? Пожалуй, начну с того, что Даниэлю ничего больше не угрожает. Это отвлечет ёжика, усыпит ее бдительность. А следом выдам новость о соседстве с Новак. Шоковая терапия для Мики. И электрический стул для меня.

Как назло моя вредная Левицкая долго не отвечает. Странно. Ведь за несколько дней совместной работы в офисе мы даже общаться адекватно начали.

Ёжик не спрятал свои иголки, но хотя бы перестала стрелять в меня ими. И это уже достижение. Которое я вынужден перечеркнуть одним звонком — и откатить наши отношения на исходную. Но иначе никак."

"— Ян, — после многообещающего щелчка доносится голосок Мики. Неровный, словно она запыхалась, а на фоне гудит и скрипит что-то, но нет времени анализировать услышанное. — Мне некогда говорить. Я потом перезвоню, — выпаливает она, и звонок обрывается.