"

"— Ты бы своему бывшему муженьку передала весточку, а то нас он слушать не хочет… — грубый голос тут же заставляет меня сесть с идеально ровной осанкой.

— Мы разведены и больше не живем вместе, — отвечаю уверенно и не сбавляю тона, но и не перехожу грань, как мне кажется.

— Ну не гони, рыжуль, — ухмыляется незнакомец.

— И вообще кто вы? Кого нас?

— А это он поймёт и без тебя, — чеканит этот преступник: — Он палочки в колесики поставил одному хорошему человеку, а так не делается. Особенно, когда его то приняли как своего, правда? — холодный пот стекает по позвоночнику, и я, наконец, осознаю, что это скорее всего тянется как раз с того времени, когда Гордей пошел на поводу.

Прикрываю глаза, зажимая пальцами веки.

— Ты скажи ему, что такое не прощается, а то ж мы любим живое общение, а по телефону совсем не то, правда? — сказанное сальным голосом вызывает тошноту, но я держу себя в руках.

Я не поддамся на провокацию. Даже если до чертиков боюсь.

— До скорой встречи, Марта…

Этот человек отключается, а я только сейчас с шумом выдыхаю. Вскакиваю с шезлонга, начиная нервно ходить туда-сюда.

Паника — не лучший товарищ, ты ведь знаешь. Дыши и звони Гордею.

Судорожно хватаю телефон, а страх тем временем так уверенно располагается прямо в сердцевине груди. Настолько, что попытка сделать вдох вызывает боль.

— Марта? — он берет трубку с первого гудка, а я вдруг от перенапряжения не могу подобрать слов: — Ты в порядке? Марта!

В голосе Гордея проскальзывают панические нотки, делаю глубокий вдох , прежде, чем озвучить.

— Мне звонил какой-то мужчина, — говорю я ровным безэмоциональным тоном.

Если сейчас придам окрас, то боюсь, что эмоций будет слишком много.

— Какой мужчина? — хоть Зарудный и задаёт вопрос, я слышу по обреченному тону, что все он понял.

— Насколько все плохо по шкале от одного до пяти? — когда-то привычная наша история.

— Не волнуйся, вас это не коснется. Ни тебя, ни детей…. — чеканит он.

— Уже коснулось, Гордей. — перебиваю я его: — Уже, понимаешь?

Зажимаю виски и глубоко вздыхаю. Мужчина молчит, и я сама не знаю, что сказать. Идти в полицию, значит, дать возможность над собой нехило посмеяться.

— Я исправлю, Мартышка, исправлю… — с отчаянием он хрипит в трубку, а я вскидываю голову к потолку.

— Отправь Еву куда-нибудь за границу, Кириллу я скажу, чтобы отправил жену и детей… — озвучиваю единственное, что приходит мне в голову.

— Тогда ты поедешь…

— Нет. — перебиваю мужчину с полной уверенностью: — Я не сдвинусь с места, Зарудный. А когда тебе нужна будет помощь — я помогу, но ты должен осмелиться об этом меня попросить.