Сегодня восемь лекций, и все на разные темы, впрочем, это разнообразие вносит свой интерес. Когда повторяешь одно и то же, то, если честно, мозоль на языке — это не просто фигуральное выражение.

Беру дольку яблока, доставая телефон. Кирилл каждый раз звонит и рассказывает, как проходит реабилитация отца. Я бы может быть не должна знать, но тем не менее хочу быть в курсе.

Знаю, что Гордей пытался откреститься от помощи сына, но там нужно отдать должное, Кир смог убедить, надавив на то, что попытается понять его.

А это то, чего Зарудному сильно не достает. Любви детей… И если с Евой, как понимаю, все более менее, то с Кириллом сложнее.

А раньше сын всегда почитал и гордился своим отцом. Думаю это сильно бьет…

Правда, есть еще кое-что. Гордей никому не распространяется о том, что происходит на его работе. Я понятно, мимо. Но я даже Матвею звонила на следующий день после того, как взяла паузу в нашем общении. Однако, его подопечный, лишь выученным текстом отрапортовал, что все в порядке и он работает по плану Зарудного.

Какой план? Когда он сумел его составить?

Едва ли я в это верю, если честно. Предчувствие нехорошее, словно темное пятно ходит за мной по пятам.

И никак избавиться не могу.

Еще бы знать, от кого ждать беду… От сумасшедшей любовницы или от того, кто когда-то помог Гордею продвинуться. Уж сомневаюсь, что и в первом варианте и во втором будут бить по самому мужчине. Как и во всех мыльных операх будут давить на то, что вызовет боль… А это дети.

Тру виски, так и не взяв больше ни кусочка фруктов. Аппетита нет, хочется, чтобы мозги просто взяли и отключились. Чтобы перестали думать. А еще, чтобы чувства отключились. В особенности, чтобы, наконец, перестать чувствовать в груди.

Эта чертова любовь к Зарудному, как кашель. Вроде и нет уже, прошел, но остаточные приступы, нет-нет, да бывают.

Смахиваю эти тяжелые мысли, пока еще длится перерыв, и, наконец, набираю сына.

— Привет, сын, — бодро приветствую."

"— Мам, ты чего? — он даже теряется от этой моей нарочитой энергии: — Все нормально?

— Да, просто устала, — сбавляю напор, обмануть его тоже тот еще квест.

Кирилл все чувствует, и ощущение, что даже если я буду в Москве, а он в другом городе, то поймёт, что со мной что-то происходит.

— Я вообще не понимаю, зачем ты выскочила на работу, — тут же вспоминает мне недавний разговор: — Побыла бы у нас, с мелкими.

Тебя не ждали еще пару недель ведь.

И тут он прав, но как объяснить, что голова буквально взбухает, как гидрогелевый шарик, если его оставить в воде.

— Ты сегодня везешь отца? — перевожу тему, потому что все равно эту часть души пока я не готова открывать своим детям.

Возможно, Гордею, да. Признаться, что это все очень сильно ударило по мне, что я хочу заснуть, проснуться и понять, что все закончилось.