И пускай я для неё самый любимый папочка, я всё равно чувствую себя полным дерьмом — за то, что она так безусловно любит, хотя я не заслужил.

Я пропустил много утренников в саду, я не был на вручении аттестата в школе, я не видел, как она ночью сбегала к подружкам на ночёвку. Я всё просрал.

Прикрываю глаза, продолжая себя топить в своей боли. Сегодня именно такой день, когда я готов поставить точку в работе, уйти досрочно на пенсию, просто уволившись. Закрыть эту главу навсегда.

Работа не позволила мне даже оказаться на похоронах собственной матери, которая тяжело болела.

Марта ходила к ней в больницу, Марта делала примочки от пролежней, переворачивала её на бок и меняла, блядь, подгузники.

А я, родной сын, в это время наступал себе на горло, подписывая очередную левую бумажку, обеспечивая своей семье финансовую безопасность. Хотя от этой деятельности ничего хорошего делать не приходится.

— Гордей Михайлович, к вам посетитель. Говорит, что по личному вопросу.

Стук в дверь выбивает меня из моих мыслей. Приоткрываю глаза, смотрю на своего секретаря. Она отчего-то извиняюще на меня смотрит. Наверное, у меня на лице написано, как чертовски я устал.

— Кто там? Имя назвали?

— Там женщина, она попросила, чтобы вы её приняли. Сказала, что очень важный разговор.

Понятия не имею, кто это может быть. Марту знают. Евка бы точно позвонила, да и женщиной её назвать язык не поворачивается. Девчонка ещё.

— Ладно, пригласи. И кофе мне сделай, пожалуйста. Желательно покрепче.

— Конечно.

Она прикрывает за собой дверь, а я собираюсь с духом, встречая гостью. Сначала не понимаю, кто это, хотя взгляд женщины скользит по мне, словно я должен тут же встрепенуться, увидев её.

Но у меня полный штиль.

Выглядит женщина плохо... Вернее, наверное, нельзя так говорить. Женщина выглядит очень тускло, словно жизнь её непроста и приносит тяготы. Может, пришла квоту какую-то просить? Так я этим вообще никогда не занимался — ей не ко мне.

— Здравствуй, Гордей.

Она делает шаг вперёд, всё ещё неуверенно. Я жмурюсь, не понимаю, почему на «ты», но всё же приветствую её.

— Я, видимо, должен вас знать, — киваю. — Но, если честно, меня сейчас окружает так много людей, что я попросту забыл. Приношу свои извинения. По какому вы вопросу?

— Прошло много лет.

Конечно, ты забыл… — она вздыхает с какой-то болью. И почему-то я начинаю копаться где-то глубоко в себе, пытаясь найти ответ. — Я и не надеялась, что ты помнишь. Хотя… мечтала, что ты хотя бы вспоминаешь иногда.

Последняя её фраза, жест рукой... И меня словно окатывает ледяной водой. Это тот самый скелет в шкафу, о котором я не то что боялся вспоминать — я молился, чтобы он пылился там до конца моих дней, покрываясь многолетней паутиной.

Но ведь закон бумеранга существует.