— Ты наглый извращенец, который влез ко мне в душ. Всего лишь самозащита, — вытираюсь полотенцем.

Стеснения нет. И поджав хвост я бежать не буду.

Стоит сгорбившись, от боли кряхтит, а тело мое все равно глазами пожирает

— По самому сокровенному ударить! Родного мужа!

— Ты не муж мне, а мерзкий, озабоченный мужик. А ту тухлятину, что у тебя там болтается мне не жалко, — безразлично пожимаю плечами.

Внезапно делает резкий выпад, за руки меня хватает и всем телом наваливается, так чтобы пошевелиться не могу.

— Ты какого этот сброд в наш дом притащила? Ты знаешь, что они там устроили? — а сам носом ведет, мою кожу нюхает.

— Тухлятина… врешь ведь, Ольга… я знаю, как ты подо мной стонала…

— Дом больше не мой. А тебе с твоей ксерокопией давно пора узнать свои корни. Веселитесь. Не благодарите. И если ты сейчас меня не отпустишь, я напишу заявление в полицию, о попытке изнасилования. А мои стоны, оставь себе как воспоминание, больше ты их не услышишь, — смотрю на него с презрением, пусть прочувствует его в моем взгляде.

— Ты чего, мы же… мы родные люди.

Усмири свою ревность. Я никогда не планировал расставаться врагами. Мы обо всем, — проводит языком по моему обнаженному плечу, — Можем договориться.

И если раньше от одного такого прикосновения я таяла. То сейчас у меня тошнота к горлу подступает.

— А ты чего к сифилитичке пристаешь? — выплевываю ему в лицо.

Он ошарашен. Хватку ослабляет. Я пользуюсь моментов и отталкиваю его.

— Заразиться не боишься?

Сама отворачиваюсь, лезу в сумочку, при этом попку выставляю, она у меня подтянутая, Владу всегда нравилась, верчу ей, внимание отвлекаю.

А сама быстро на телефоне диктофон включаю."

"Разворачиваюсь. Как я и думала, он мою пятую точку пожирает, и за причинное место рукой держится.

— Льда бы… принеси, Оль. Поговорим.

— Теперь эти функции официально переданы ксерокопии, пусть она тебе носит все, лечит, и твои потребности удовлетворяет, — натягиваю трусики, затем джинсы.

— Это все случайно получилось с болезнью. Я не хотел. Это недоразумение.

— То есть ты хочешь сказать, что оболгал меня? — делаю голос более миролюбивым, даже подобие улыбки из себя выдавливаю.

— Я не специально. За это реально извини.

— Это ты так объяснял ксерокопии, что со мной не спишь?

— Это не из-за Азалии. Раньше. И за это прости. Не хотел.

— Влад, а что мне с твоим «не хотел» делать? Если родные дочери считают, что у меня сифилис? Как мне с этим жить? — надеваю лифчик. Затем свитер.

— Латентный между прочим! И ты его уже почти вылечила!

— О, — всплескиваю руками.