Ты че сиделкой нанялась? Будешь ему утки менять как под себя гадить начнет!

— Я Азалия! — девушка вздрагивает мелкой дрожью. — Вы кто такая?

— Тетку Машу не признала! Эко зазналась! — женщина смачно сплевывает на землю.

— Владик… это… родственница с деревни… И не одна, — Азалия к нему прижимается. Так напугана, что аж дрожит. — Откуда они тут?

Влад и сам уже понимает, что тут и его родственники затесались. По материнской линии. Те, которых он знать не знал. Это как клеймо, от которого избавляться надо.

Но как они на территории оказались? Как теперь их выгнать?

Их тут сколько? Обводит взглядом двор, поднимает взгляд на окна… Страшно представить… А если их силой выгонять, тут отряд не управится.

А какую шумиху поднимут, весь его элитный район на уши поставят.

Вот такого он точно не ожидал.

— Че вы как не родные! — прилетает хлопок в спину от мужика. Влад аж покачивается. — Проходите! Сейчас праздновать будем!

— Жулька! Позорница! Вся в мать, — не перестает возмущаться женщина.

— Почему Жулька? — отстраненно спрашивает Влад. Он в полном шоке. Никак мысли воедино сложить не может.

— Так не имя, а кличку ей дали при рождении.

Бедное дитя. Так мы по-простому ее кликали. Мать у нее тоже та еще заноза была, вечно проблемы с ней, то в сортир упала. Едва не утонула. Вытащили, так у нее смердоты изо рта, ушей и носа еще долго ручьем текли. У нас ее в деревне гавноедкой прозвали.

— Не правда! Мама не такая! — стонет Азалия.

— Не говорите чушь! — его это тоже коробит. Злата бы никогда даже в детстве до подобного не опустилась. Она утонченная и воспитанная с рождения, совершенна от корней волос до кончиков ногтей.

Как эта неотесанная деревенщина смеет порочить имя Златы!

— Это счас она нос задрала.

Корни свои не помнит, — продолжает извергать мерзости женщина. — А как мы всей деревней ее семью кормили, мать на свиноферму устроили, батя ее сантехником пахал. Но пил сильно, все спускал, — машет рукой. — Потом мамаша ее в город умотала, а Златку нам на попечение оставила. А как там хахаля нашла, обустроилась, так и дочь свою перевезла. Но воспитывали-то Златку мы. Кормили, из передряг вытаскивали, то сортир, то болото, то вши заведутся. Всякую коросту домой таскала. Мы уже и за своих детей переживали. А дочь такая же уродилась, вместо нормального пацана, старпера себе нашла, — женщина морщится, показывая, что она думает о Владе.

— Ты это, на моего брательника варюшку не разевай! — встревает огромный мужик, который почему-то братом Влада называется. — Он уважаемый человек. Ты должна радоваться, что ваш гавноедский род с нашем Владом породнится. Кому она нужна, одни кости, и титьки надувные на лоб лезут, — кривится в сторону Азалии.

Женщина на мужика с кулаками лезет.