В итоге рассвет я встречаю у панорамного окна.

Красивый город.

Для кого-то это арабская манящая сказка.

Для меня — петля на шее.

Я жду отца. Знаю, что он придет.

Мне нужно встретить день полностью готовой к бою. Я плотно завтракаю, благо продуктов в холодильнике много, пью кофе.

И молюсь. Чтобы скорее оказаться в руках Кирилла. Потому что только в нем я могу найти покой и счастье.

В десять утра открывается дверь, и входит отец.

Как всегда, его костюм начищен, обувь сверкает. Он улыбается мне равнодушной улыбкой.

— Доброе утро, дочь.

— Что ты хотел? — язык не поворачивается назвать этого человека отцом.

— Поговорить.

Я киваю на кресло напротив себя, и отец садится.

До последнего я жду, что он предложит мне помощь — как сбежать отсюда. До последнего надеюсь, что он вспомнит — я не просто чужачка, а его родная дочь. Плоть и кровь.

Но в мире, где деньги и власть правят всем, нет места человечности, поэтому он начинает рассказ о том, какой Иман прекрасный мужчина. Настоящий защитник и опора.

О том, какая я глупая курица, что отказываюсь породниться с этим человеком.

В конце отец делает намеки на запугивание и манипулирование моим ребенком, оперируя тем, что в чужой стране Иман отберет его, потому что с сыном на родину Амаев меня не отпустит. А малыш, рожденный здесь, является гражданином ОАЭ. Так же, как и его отец.

Иман отберет у меня сына, а меня вышвырнет из страны.

— Хорошо, — отвечаю я.

— Правда? — брови отца поднимаются вверх.

— Да, — киваю.

Он подскакивает на ноги и выдает мне теперь уже искреннюю улыбку:

— Пойду сообщу господину Амаеву радостную весть! И можно приступать к подготовке свадьбы.

Я не говорю да и не говорю нет. Моего мнения никто не спросил, очевидно.

Когда за отцом закрываются двери лифта, я прикладываю руки к животу и говорю тихо:

— Твой папа успеет. Он заберет нас.

Глава 43

Ксюша

Единственное, что помогает мне не сойти с ума — это собственный ребенок.

Я глажу живот и шепчу:

— Мой мальчик, не переживай. Твой папа обязательно найдет нас и поможет сбежать. Я верю ему, как никогда. Он спасет. Он обещал. Все будет хорошо.

Я понимаю, что уговариваю больше себя, чем ребенка. Все эти слова направлены на одно — чтобы я не нервничала. Я должна быть спокойна.

Ближе к обеду лифт в мои апартаменты бесцеремонно распахивается. Входит Заира.

Следом за ней семенят охранники, и она рыкает на них:

— Хватит! Мой брат сказал подготовить свою невесту к свадьбе, и я делаю это! Какая невеста без платья, без прически?!

— Господин Амаев запретил впускать кого-либо к гостье! — протестует охранник.

— Зови его!

Заира демонстративно отворачивается от меня и от охранника. Я понимаю, что это, скорее всего, часть представления, поэтому не отсвечиваю, сижу тихо на диване и наблюдаю за всем со стороны.