Ясно вижу только глаза перед собой, заслонившие собой все, цветом своим заменившие небо. Они и есть теперь это небо, которое смотрит на меня и повелевает:

— Убей. Себя.

Убей... убей... убей...

Моя рука начинает медленно подниматься вместе с ножом.

Убей... убей... убей...

Пальцы сжимают его сильнее, чтобы удар был наверняка, в самое сердце.

Убей... убей... убей...

Сознание плывет, глаза-небеса — единственное, что я вижу перед собой.

— Мамочка, не надо! — доносится откуда-то тихий детский голосок. — Не надо, мамочка!

По моим щекам помимо воли катятся слезы. Голова словно взрывается от нестерпимой боли.

Борьба с давлением менталиста на разум невыносима. Я не умею ставить блоки и абсолютно не защищена. Единственное, что у меня есть против нее — это сила воли и безумное желание жить.

Они вспарывают сознание по новой, беспощадно кромсая мысленный образ убийственных голубых глаз, заменивших собой небеса. Вижу, как из них вытекает ядовитая черная жижа, вижу как в прорехи проникают лучи солнце, выжигая ментальную ловушку.

Убей... убей... убей...

— Нет! — я останавливаю нож, донесенный почти до самого сердца и с ненавистью смотрю на эльфийку, застывшую напротив меня.

— Все кончено, Дейре! Ты больше никому не причинишь вреда.

Я окончательно сбрасываю ментальные путы, и в этот момент она вцепляется в мой кулак и вонзает нож мне в сердце.

— Умри, ведьма!

* * *Пространство качается перед моими глазами, полными слез. Судорожно стиснутые пальцы будто прилипли к рукоятке ножа, я не могу разжать их, как ни пытаюсь.

«Медальон не на шее», — мелькает в угасающем сознании мысль. Я пытаюсь дотянуться до него, спрятанного в бесконечных складках платья, но не могу.

Даже моя магия бессильна против ножа в сердце, и я плавно оседаю на пол.

Эльфийка склоняется надо мной, и я отстраненно смотрю на то, как она победно улыбается.

Вижу реку вечности, медленно проявляющуюся на потолке. Однажды я чуть было не уплыла по ней, но меня спас Зандер. Сейчас... у меня есть медальон, но сработает ли он, если я не могу коснуться его даже пальцами?

Надо попытаться. Надо. Я хочу жить.

«Богиня...» — пытаюсь я мысленно позвать Тару и... неожиданно не могу. Будто сам разум противится тому, чтобы я жила, чтобы вновь вернулась в прошлое. Переписала судьбу.

Кажется, все свои попытки я уже исчерпала, и богиня от меня отвернулась.

Я обреченно прикрываю глаза. На удивление — не думаю ни о себе, ни о Зандере, ни даже о Дейре. Мне не хочется мстить. Мне уже поздно любить.

Я умираю и думаю о том, что могло бы быть, но уже не случится никогда.

За закрытыми веками — новый красочный мир. В нем я счастливо смеюсь и обнимаю своего малыша с черными, как смоль волосами и пронзительными сапфировыми глазами.

— Мамочка... Мамочка моя... — шепчет он, доверчиво прижимаясь ко мне.