Даже забыла о его измене, ведь прямо сейчас это было неважно. Главное, чтобы не случилось непоправимое, а обиды я придержу на потом.

– Гордей! Гордей! Они хотят убить нашего ребенка! – тихо засипела я из последних сил, но он услышал.

Докторша отложила щипцы и растерянно посмотрела сначала на медбратьев, а затем на Гордей, словно не верила, что кто-то прервал незаконную операцию.

– Посторонним сюда вход воспрещен! Уходите! – не нашла она ничего лучше, чем напасть на него.

– Воспрещен? – холодно произнес Гордей, и я узнала этот голос. Он был на пике ярости. – Закрой свой рот и пошла вон отсюда, пока я не свернул твою цыплячью шею. И амбалов прихвати, вас уже ждут на выходе. И не надейся на защиту Ржевской, она тебе не поможет. Пошли вон!

Его рык был настолько пугающ, что медбратья отшатнулись, прижимаясь к стене, а, заметив снаружи охранников, даже не стали дергаться и пытаться сбежать. Было просто некуда. Окна зарешечены, а выход был всего один.

Я продолжала плакать, но уже от облегчения, что всё обошлось. Не могла остановиться, хоть и боялась, что вызову тем самым преждевременные роды."

"Я не стала сопротивляться, когда Гордей взял меня на руки и сам понес в палату. Прикрыла глаза, чтобы не видеть медперсонал, который отныне вызывал у меня лишь страх и тревогу, а очнулась уже, оказавшись в кровати.

– Сонь, с тобой всё в порядке? – вывел меня из сонного состояния Гордей. – Они ничего не успели сделать, милая?

Каждый раз после перенесенного стресса меня тянуло в сон, так что я просто медленно покачала головой.

К счастью, разговор продолжать нам не пришлось. Вскоре в палату вошла обеспокоенная мама.

– Присмотрите за ней, пожалуйста, и никого не подпускайте к ней. Я разберусь с главврачом и объясню всё полиции.

– Конечно, Гордей, иди, я не отойду от Сонечки ни на шаг.

Гордей ушел, оставив нас одних, а мама погладила меня по волосам успокаивающим жестом.

– Дочка, что случилось? Мне толком ничего не сказали, так что я в курсе лишь, что ты внезапно исчезла из палаты, – обеспокоенно спросила она.

Я так много хотела рассказать маме, но ее вопрос заставил меня снова расплакаться, на этот раз от жалости к себе. Успокоившись, я приняла решение больше ничего не скрывать. И быстро заговорила, боясь передумать.

– Мне нужно кое-что тебе рассказать, мама. Гордей мне изменяет.

Всё. Нет пути назад.

Мама смотрела на меня не мигая и молчала. Долго молчала. Я аж нервничать начала, чувствуя страх, что она не поверит и встанет на сторону Гордея.

– Ты уверена, дочь? – спросила она тихо серьезным тоном, и взгляд у нее разочарованный.

Меня аж отпустило, накрывая волной облегчения, и я расслабленно откинулась на подушку.

– Я видела это собственными глазами, – прошептала я и прикрыла глаза, позволяя слезам покатиться вниз по щекам.