— Поняла, — киваю. — А долго — это сколько?

— Месяцев восемь-десять, — на этих словах у меня внутри что-то ломается, и я естественным жестом (не знаю, откуда у меня на это взялись силы) упираюсь в косяк рукой. — Но это только прогноз, в случае, если проект пойдёт по плану.

— А если не по плану? — вроде бы между строк интересуюсь я, а у самой внутри всё дрожит. А может, даже и не только внутри.

— Примерно год, не больше.

— Хорошо, что не больше, — выталкиваю из себя улыбку, хотя на самом деле меня сбивает с ног всеобъемлющая грусть.

Я пока не хочу думать о том, почему эта новость настолько сильно повлияла. Ведь нормально, когда твой бывший по работе уезжает по делам.

В этом должно быть ничего такого. А у меня — ощущение надвигающегося конца света, очень напоминающее то, когда меня, беременную, выслали из страны.

Я заранее чувствую себя оторванной от Артура, и это ужасно…

— Я буду стараться прилетать, — говорит он. — Но обещать не могу, поэтому…"

"— Я понимаю. Работа, — снова пытаюсь улыбнуться, получается криво. — И когда ты улетаешь?

— Сегодня, — со странной интонацией в голосе говорит он. — У меня ночной рейс. Расстояние неблизкое, заодно и высплюсь.

Как сегодня? Это слишком скоро. Чувствую, как в горле появляется огромный ком, который, как ни пытаюсь, а проглотить не могу.

Переминаясь с ноги на ногу, я скрещиваю руки на груди. Мне одновременно хочется убежать от этой беседы и остаться здесь с ним на многие часы, чтобы насытиться его присутствием и не тосковать по нему, пока он будет в отъезде.

— Саре я уже обо всём рассказал. Пообещал, что привезу подарки, — тут Грозовой обезоруживающе улыбается, и это ощущается как контрольный выстрел в голову.

А дальше мы с ним прощаемся. Я желаю ему мягкой посадки, и чувствую, как на глаза всё-таки накатываются слёзы.

Наступает тишина.

Он всё стоит на пороге, а я всё никак не могу закрыть дверь.

И тут он тянет ко мне руку, которой обхватывает талию и прижимает меня к себе.

— На прощание, — поясняет он и обнимает меня второй рукой.

Я отвечаю ему, и, вжав голову в его грудь, тоже обнимаю.

Не знаю, сколько мы так стоим, но нам обоим тяжело разрывать объятия.

Шмыгнув носом, я рукавом спешно вытираю слёзы и снова желаю ему, чтобы и проект, и поездка прошли удачно.

А потом закрываю дверь, и мне хочется прямо как в любовных романах, скатиться по ней вниз, обливаясь слезами.

Руки сжимаются в кулаки от бессилия, и весь остаток дня я мечусь из угла в угол, как загнанный зверь. Эмоции окончательно побеждают, буквально заваливают меня на лопатки, и…

Вот я уже в такси еду в аэропорт, потому что если я нашла правильную информацию, то именно оттуда через несколько часов должен вылететь самолёт Грозового.