Жена – неизгладимый отпечаток на моем сердце. Сомневаюсь, что мысли о ней меня когда-нибудь отпустят. Так и будут преследовать до последнего вздоха.

Долго надеялся, что получилось перерасти ту болезненную неуверенность и множество комплексов, что вросли в меня ещё в детстве, но, как в насмешку, в самый неподходящий момент приступ аутоагрессии, словно тягун, сбил с ног и потащил на самое дно.

Коварно, но ожидаемо.

Когда я, чуть больше семи лет назад, сомневался, стоит ли Ро забирать, ожидал чего-то подобного от себя.

Получается, зря себя убедил в том, что смогу сделать её счастливой.

– Марат Дамирович, Ваш кофе!

Какого-то черта Агата подходит слишком близко, а я, погруженный в воспоминания, не сразу обращаю на неё внимание.

Обычно напитки оставляют в зоне отдыха – на небольшом столике рядом с диваном. Все знают, что за рабочим столом я не пью и не ем.

Все, но не она. Девица работает немногим больше месяца. Пора бы уже запомнить элементарные вещи.

Она наклоняется, чтобы поставить поднос на столешницу, но спотыкается об ножку кресла и опрокидывает поднос на меня.

Куда же ещё?!

Шумно выдыхаю, когда горячая жидкость опаляет кожу.

Наиль начинает безудержно ржать. Того и гляди захлебнется.

Лицо Агаты принимает идиотский вид, но и этого ей оказывается мало. Охает и, облизнув нижнюю губку, хватает полотенце, аккуратно сложенное на краю подноса, принимается мне грудь промакивать.

Твою же мать…

Это карма работать начала?

Месть за жену?

– Лучше уйди, – предупреждаю, смерив её презрительным взглядом.

Верхняя губа девчонки начинает дрожать. Всхлипывая, она удаляется за считанные секунды. Тихо дверь за собой прикрывает.

Надо полагать, я был убедителен.

– Какой ты жестокий, – сквозь смех продолжает Гимаев. – Ты её напугал. Слышишь?

На пару мгновений тишина воцаряется.

Из приемной доносится цокот каблуков. Звук странный, будто девка туда-сюда мечется.

Надеюсь, вещи свои собирает и уматывает на хрен.

– И где их этому учат? – спрашиваю без намека на веселье. Откидываюсь в кресле и принимаюсь рубашку расстегивать.

– Третья или четвертая? – язвит Наиль. – После второй ты обзавелся гардеробной на рабочем месте. Сейчас какие изменения в планировку офиса вносить будем? – оглядывает меня, останавливаясь на огромном коричневом пятне, расползающемся по белой сорочке.

 – Ну, эта курица хотя бы член твой пожалела. Помнишь Елену-криворучку? – скалится, чем ещё сильней бесит. – Я думал, тебя придется в ожоговый везти. Как оно там после этого, функционировало исправно?

– Нарываешься, – произношу, помолчав пару секунд. – Либо не раздражай, либо проваливай. У тебя, кстати, совсем работы нет?

– Не начинай! Я просто от зависти. На меня разве что в клубах алкоголь проливают.