Не дожидаясь ответа, в приемную дверь открываю.

Моя секретарша на ноги подскакивает от неожиданности.

Я никого о прилете не предупредил.

Сейчас мне каждого проверить хочется.

Замашки, оставшиеся из юности. Когда ты изначально всех ненавидишь и не доверяешь.

– Марат Дамирович, здравствуйте. Рада Вас видеть. Мы так рано не ждали Вашего возвращения, – выпаливает, явно сама своих слов пугаясь.

– День добрый, Агата. Где остальные? – киваю в сторону двух пустующих столов.

У меня два секретаря и несколько помощников.

Компьютеры на двух рабочих столах отключены.

– Грипп, Марат Дамирович.

Они ходили на работу больными. Так сильно кашляли… Наиль…, – преисполненная переживаниями, она забывает отчество друга. Нервно смотрит то на меня, то на Наиля, стоящего рядом со мной. – Скажите, пожалуйста, что это Вы отпустили.

Он кивает соглашаясь.

Заебись. Теперь в моем офисе заправляет Гимаев. Понятно теперь, какого черта он не хотел, чтобы я возвращался.

– Свари нам кофе, – прошу перед тем, как скрыться за дверью своего кабинета.

– Чуть нос мне не сломал, – сетует Гимаев, когда я с силой хлопаю дверью.

Он решил зайти с другой стороны.

Разрядить обстановку.

Но ненадолго.

– Не узнаю тебя в последнее время. Что происходит? Из-за Авроры? Может, тебе стоит психоаналитику показаться? Для начала можешь с меня начать. Зачем ты поручил Зорину развод оформить? – сыплет вопросами, падая на кожаный диван, стоящий неподалеку от двери.

До добра любопытство никого не доводило.

– Я тебя просил подыскать юриста. Ты не справился, – напоминаю ему.

– Дал тебе время остыть, – мгновенно оживляется, понимая, что раз я не дал ему по морде сразу, значит, выдам новую порцию информации.

 – Не ожидал, что ты так лихо, но так бездарно просрешь любовь всей своей жизни. Ходят слухи, что ты ей изменил. Я не поверил.

Краска медленно сходит с его лица, когда он мой взгляд ловит.

Левый отсос – это точно не то, чем бы я хвастаться стал, но…

Лучше так, чем совершишь то, чего сам себе впоследствии простить не сможешь.

В тот вечер я как никогда был близок к тому, чтобы сломать хрупкую шейку жены. После этого жизнь бы точно потеряла всю свою прелесть и смысл."

"Глава 22"

"– Который день дожди идут, – Наиль стоит около панорамного окна.

Смотрит на серый город, утопающий в небесных потоках.

Остановился прямо за моей спиной.

Раздражает нереально, но я держусь.

Не хотелось бы в конечную стадию шизы вступать. Я и так близок.

Чем больше проходит времени с момента расставания с женой, тем тяжелее держать эмоции под контролем.

И это становится откровением.

С пятнадцати лет я считал Аврору своей главной слабостью, а возможно, и единственной. Вести себя с ней так же, как с остальными, не выходило. Мыслить здраво и объективно – тоже. Горел ею.