Настроение изменилось, перейдя от резкого, практичного планирования к чему-то более мягкому и до боли уязвимому.

– Я здесь. Я не уйду. – Я провел большим пальцем по ее нижней губе. – Я забочусь о том, что принадлежит мне, а ты стала моей, как только я увидел тебя возле того плохо защищенного дома в Тайере. Разумеется, пока я его не исправил.

Ее губы тронула улыбка.

– Тогда ты меня терпеть не мог.

– Неважно. Ты все равно была моей. – Я обхватил ее за шею, удерживая большой палец на губе. – Моей, чтобы ссориться. Моей, чтобы защищать. Моей, чтобы трахать. – Мой голос стих. – Моей, чтобы любить.

Бриджит резко вдохнула.

– В Коста-Рике ты спросила, влюблялся ли я когда-нибудь. Я ответил «нет». – Я опустил голову, и наши лбы соприкоснулись, а ее губы оказались в нескольких миллиметрах от моих. – Спроси еще раз.

Я повторил просьбу из больницы, но на этот раз Бриджит, не отводя взгляда, спросила:

– Ты когда-нибудь влюблялся, мистер Ларсен?

– Лишь однажды.

Я скользнул рукой от ее шеи к затылку:

– А ты, принцесса? Когда-нибудь влюблялась?

– Лишь однажды, – прошептала она.

Я резко выдохнул – ее слова проникли в душу, заполняя трещины, о которых я даже не подозревал.

До Бриджит я никогда не любил и не был любим, но теперь наконец понял, из-за чего весь сыр-бор. Это лучше любой пуленепробиваемой брони или забвения, обнаруженного мною на дне бутылки во время недолгого романа с алкоголем.

Алкоголь дарил онемение, а мне оно не требовалось. С ней я хотел чувствовать каждую чертову мелочь.

Я притянул Бриджит ближе, и мы крепко прижались друг к другу.

– Чертовски верно, – выпалил я. – Лишь однажды. Первый и последний раз. Не забывай об этом, принцесса.

Я взял ее за волосы, оттянул голову назад и прижался горячим, настойчивым ртом к ее губам, одновременно устраиваясь на стуле.

Бывали ночи, когда я не спешил, смакуя каждый сантиметр ее тела, прежде чем исполнить наше общее страстное желание, и бывали ночи, подобные этой – когда наша отчаянная потребность быть вместе пересиливала все остальное.

– Рис… – выдохнула она, когда я задрал ее юбку и сорвал трусики – мне не хватало терпения их стянуть. Я швырнул порванный шелк на пол и коленом раздвинул ее ноги.

– Люблю, когда ты называешь меня по имени. – Я проник в нее, проглотив тихий вскрик поцелуем и проталкиваясь все глубже, пока не погрузился на всю длину.

Нам пришлось сдерживать стоны, чтобы их не разнес ветер, но это лишь усилило яркость момента, будто все наши эмоции сконцентрировались в этом маленьком пузыре, где существовали лишь мы.

– Сильнее, пожалуйста. – Бриджит выгнулась и впилась в меня ногтями, ее теплая кожа контрастировала с прохладой ночного воздуха на моей спине.

Я схватился за спинку стула и дал ей то, о чем она просила.