"

"Где-то в глубине эмоционального шторма, когда бешенство, паника и разочарование бурлят и пенятся на поверхности, в глубине зреет тревога.

Предчувствие неизбежной катастрофы.

Один раз у нищей Грейс получилось продать письма, а остальное она отнесёт самой Гвинет и потребует гораздо больше. Или в газету...

Он завёл машину и решил проследить за тёткой. На его счастье, Грейс выбрала очень приметную двуколку с красными колёсами и гнедой лошадью в упряжи.

Эндрю улыбнулся и неспеша покатил за экипажем. Через минут двадцать и без слежки стало понятно, что она спешит к сестре, вогнать жестокую шпильку, потребовать деньги за молчание.

— Старая дура, мать сейчас опасна, если она меня не пощадила, готова была Инес упечь в клинику, то тебя она просто убьёт, прикажет закопать на заднем дворе на кладбище котов и собак.

Стоило ему подумать об этом, как на дорогу выскочила небольшая собачка, а за ней ребёнок. Эндрю успел увернуться, но неудачно скатился в канаву и застрял.

— Проклятье! Видимо, богу угодно, чтобы тётя Грейс получила урок! — он ругнулся, вышел из машины, на счастье, недалеко мельница и там есть огромные тяжеловозы. Через полчаса два гигантских коня вытянули машину лорда, заработав хозяину несколько шиллингов.

Бэкет поспешил в поместье матери, не очень хочется ввязываться в «драку» двух ненавидящих сестёр, но одну из них лучше успокоить, а вторую спасти.

Подъезжая к своему поместью, свернул на липовую аллею и на встречу та самая приметная двуколка.

Посигналил и извозчик остановился.

— Женщина, которую ты привёз сюда, она осталась?

— Да, служанка вышла минут через двадцать и сказала, что леди останется на ужин, а потом её отвезут на станцию.

— Спасибо, счастливой дороги.

— И вам, сэр! — мужчина приподнял котелок и щёлкнул кнутом над головой лошади.

Гениально, Гвинет решила дождаться ночи и кинуть несчастную сестру под колёса самого позднего поезда в Лондон, это самый простой вариант избавится от ненавистной Грейс.

— Не ожидал такой жестокости от матери, но почему-то не удивлён.

Очень не хочется ввязываться в эту историю, неспешно проехал по двору, остановился за кустами, чтобы машину с дороги никто не увидел.

Стоило войти в дом, как сразу стало понятно, Грейс может и стара, но глупая, зачем так кричать сразу всю правду и злить Гвинет?

Вопли доносятся из библиотеки, да такие, что позавидовал бы паровоз, его сигнальная труба гудит тише.

— Я ждала этого момента более тридцати лет! Твоё письмо отнесу в газету, все узнают твой постыдный секрет! Всю историю продам прессе. Но если ты заплатишь! — гудит Грейс хриплым голосом.

— Ты не посмеешь! Грейс! Одумайся! — рычит в ответ Гвинет.