У нас, в Верилии, традиции, разумеется, тоже чтили, но… отец бы ни за что не стал наливать вина поварихе, а Рид ни за какие коврижки не принялся бы обмениваться байками со стражниками. И дело не в высокомерии, просто… ну просто не стали бы, и всё.

Конец ужина ознаменовали аккорды задорной народной мелодии, донёсшиеся из соседнего зала, где была установлена ель — символ этого дня. Сказители и хранители легенд уверяли, что это дерево — суть та же нить, что связывает семь миров. Мол, именно по такой ёлке злой белый дух удирает в четвёртый мир, к нечисти…

Почему сказители считали дерево подобным нити? А тролль их разберёт. В легендах всегда много неясного, и чем легенды древней, тем неясностей больше.

Музыка, разумеется, не сама собой появилась. Это приглашённый госпожой Вентой оркестр через портал пришёл — для них нарочно разрешающую метку оставляли, чтобы караульного у магического круга не держать.

Оркестр не иначе как столичным был — уж слишком лица холёные, и камзолы ну очень дорогие. Четыре скрипача, два флейтиста, два виолончелиста и дирижёр — куда ж без него. Мужчины расположились полукругом, играли в пустом зале… Правда, пустовал он недолго. Заслышав музыку, замковая челядь повскакивала из-за стола и рванула в зал. Ну и мы с Киром и госпожой Вентой за ними.

Сорвав первые, очень бурные аплодисменты, музыканты заиграли знакомый контрданс — «Она ждала снег». Мы с синеглазым остаться в стороне не могли. Вернее, он-то мог, а я… я же полгода не танцевала!

Мы пристроились в хвосте колонны и… всё. Мир снова перестал существовать.

Моя ладонь в его руке. Поворот. Реверанс. Сближение.

Три шага назад. Бешеное сопротивление — Кир ладошку отпускать не хочет.

Ещё один поворот. Проходим мимо следующей пары, чтобы опять повернуться друг к другу и, сделав три шага навстречу, соединить руки.

Да, я помню, что зима, но дохлый тролль, я трели соловья слышу! И аромат роз вместо запаха хвои. И… нет, мне определённо к лекарю-мозгоправу нужно. Когда Кирстен, который на похожий недуг жалуется, соблаговолит, напрошусь вместе с ним…

А потом был вальс. Не дурборский, от которого весь верилийский свет стонет, а классический. Извечное раз-два-три совсем голову вскружило. Я даже помыслить не могла, что от танца можно получать такое удовольствие. Видимо, правы те, кто утверждает, что всё зависит от партнёра.

Счастье? Нет. Это нечто несоизмеримо большее. Нечто, что невозможно описать словами, объять или понять. Как будто все семь миров на твоей ладони. Будто все-все звёзды небосклона у твоих ног. Словно само солнце обратило на тебя свой взор, или… ты и есть солнце?

Мы целовались, уже не оглядываясь ни на госпожу Венту, ни на слуг, ни на оркестр. Мы говорили и не могли наговориться.