— Нам же неделю таскать не перетаскать, а мы на это подписывались?» Солдаты из окопов огрызались, крыли матом похоронную команду. В боях не участвуют, еще и недовольны. Проблема решилась просто — с помощью рации в блиндаже погибшего Милютина. Под грохот отдаленной канонады прибыли два трофейных трехтонных «Мерседеса», и шумливые красноармейцы стали стряхивать с них пленных солдат подразделения Ваффен-СС. Подобную публику обычно в плен не брали, но в этот раз что-то пошло не так — взяли. Возможно, за неимением других кандидатур. Оборванные, избитые, с запекшейся кровью на лицах, они с глухой ненавистью поглядывали на своих противников. От былого лоска не осталось и следа. Мундиры висели мешками, многие шлепали босиком. Под зычные крики пленные эсэсовцы стаскивали к придорожной канаве тела соотечественников, полностью заполняли ее, потом забрасывали землей…

— Толку от таких захоронений… — ворчал младший лейтенант, командир взвода, еще не свыкшийся с мыслью, что остался жив (на подобных должностях больше двух боев не живут, а у него уже третий). — Чуть присыплют — и все. Потом стервятники слетятся, разворошат это добро, такая зараза пойдет…

— А это, товарищ Максимов, пусть у польских товарищей голова болит, — ухмылялся замполит Стадников. — Наше дело маленькое — накосить побольше. А потом уж пусть перезахоранивают, сжигают, если есть нужда…"

"— Зато оперативно стали работать… — пробормотал младший лейтенант, наблюдая, как мужики в окровавленных передниках перетаскивают через траншею последнюю плащ-палатку с мертвым баянистом Рылеевым. — Помните, товарищ старший лейтенант, что под Магнушевым творилось? Неделю тела не увозили — и наших там лежало вдоволь, и фрицев. Местность простреливалась с двух сторон — дурных нема, как говорится. Потом немцев вытеснили, наши пришли. Мама дорогая!.. Жара страшенная — мертвецы безглазые, птицы все лица склевали, повсюду мухи, запах такой, что самому сдохнуть хочется… Наши ворон прогнали, так они расселись на ветках и смотрели, как их пищу собирают. Капитана перевернуть хотели, так у него нога отвалилась…

— Да тьфу на тебя! — рассердился замполит. — Поговорить больше не о чем, Максимов?

— Простите, товарищ старший лейтенант, — сконфузился взводный. — Накатывает иногда, представляешь, что и тебя вот так — волоком, да в подводу…

Наступали сумерки. Через час поле боя очистили, дышать стало легче. Остались бурые пятна — в траве, на листьях кустарника. На западе снова громыхало. На низкой высоте прошло звено советских бомбардировщиков, и через пару минут посыпались гулкие разрывы. Советскую авиацию встречала глубоко эшелонированная система ПВО, в Варшаве и ее окрестностях сконцентрировалось более полутора сотен зенитных орудий.