— Я рацию выронил с перепуга, она в яме осталась…

Потерю Ложкина, похоже, нашли, далеко не скатилась — зацепилась за что-то лямка вещмешка. Послышались возбужденные вопли, посыпалась земля, кто-то выволок радиостанцию на поверхность.

— Герр лейтенант, да это рация! — завибрировал взволнованный голос. — Лазутчики под домом, жиды краснопузые, мать их за ногу! Это точно красные, матерились, как и мы!

— Солдаты, не стрелять! — прогремел командирский голос. — Выкурим этих тварей, живыми возьмем!

— Да хрен они меня возьмут живым!.. — Замятин так заскрипел зубами, что, кажется, сломал один.

— Держите, козлы! — заорал сержант, выпуская очередь. Куда он мог попасть? Только в склон, с которого осыпалась очередная порция земли. Забыл, что нельзя из «МР-40» стрелять длинными очередями. Автомат моментально перегревается, и держать его невозможно. Замятин вскрикнул, отбросил от себя раскалившуюся железку. Снаружи похабно гоготали, но приказ выполнялся — огонь не открывали. Хотя могли аккуратно бросить еще одну гранату, ее бы наверняка хватило.

— Товарищ капитан, сюда ползите… — вдруг зашипел Ложкин. Он рылся в дальнем краю воронки. — Тут еще один подвал… Или шахта с канализацией, хрен ее поймет, сейчас проверю…

Сержант трудился, как землеройка, расшвыривал землю, разламывал створ какого-то люка — и вдруг начал пропадать! Сначала исчезла голова, потом в неведомую бездну погрузились плечи, часть груди. Надежда — как ее не хватало в этот непростой момент! Пан Пшиговский, отталкивая Замятина, пополз к Ложкину, получил пяткой по плечу, но не утратил пыл.

— Панове, мы уйдем… — бормотал он, — это старые кварталы, здесь под землей большая сеть шахт канализации… нам бы только добраться до горизонтального штрека… он должен быть рядом…

— Солдаты, не стрелять! — прокричал на чистом немецком Ломакин. — Работает германская разведка абвера, и все военнослужащие обязаны беспрекословно выполнять указания ее сотрудников! Повторяю, работает германская разведка абвера!

— Правильно, пан капитан, правильно, отвлекайте их… — закряхтел Пшиговский. — Не знаю, что вы говорите, но все правильно, пусть поломают головы…

Снаружи стало как-то тихо.

— Товарищ капитан, что за хрень? — прошептал Замятин. — Вы же ни бельмеса по-немецки… Что вы сейчас крикнули?

— А вот это, мой друг, не твое собачье дело… — пробормотал Ломакин. И тут неожиданно в его руке оказался пистолет «ТТ», и грохнул выстрел. Замятин, не успев изумиться, откинулся на спину, стал давиться кровью.

Пшиговского словно молния пронзила, он замер в скрюченной позе, глаза вывалились из орбит.

— Пан капитан, что вы де… — договорить он не успел, получив пулю в лоб!"

"Ложкин уже протиснулся на полкорпуса в яму, как-то замер, словно почувствовал беду.