— Вы прямо виртуоз по введению в заблуждение… И о чем же вы трепались с господином офицером непобедимой германской армии?"

"— Да так, за жизнь, — усмехнулся Каляжный. — Много будешь знать, скоро состаришься, Ложкин. Налегай на весла, нам еще плыть да плыть.

— Вот черт… — вышел из оцепенения Ломакин. — А ведь реальный был столбняк, товарищ Каляжный… Кровь от лица, и словно в каторжные колодки заковали… Только сижу и думаю — успею полоснуть из автомата?

— Еще как бы успели, товарищ капитан, — рассудительно проурчал один из спутников Каляжного. — А вы бы не успели — так мы рядом, верно, Михаил Александрович? В два счета смели бы эту компанию с палубы, захватили бы катер, и все дела. И дошли бы до места с полным комфортом…

Люди оживились, посмеивались. Лодка резво побежала к левому берегу. Подрастали руины и уцелевшие жилые здания. Просматривались зенитные батареи в районе раскуроченных набережных, затопленная баржа у самого берега.

— А что, нормальная смена обстановки, скажите, товарищ капитан? — бухтел словоохотливый Ложкин, сдувая бусинки пота со лба. — На земле, в небесах и на море, как говорится… А опасно — так где оно не опасно? Уж всяко лучше, чем по лесам слоняться да обстановку изучать. Всю неделю, блин, слонялись. А что хорошего в этих лесах? Только комары да немцы… Товарищ капитан, вы уж манипулируйте нами, — опомнился боец, — куда плыть-то? Берег рядом. Справа немцы, слева немцы, а удача — она штука очень капризная…

— Давайте за баржу, мужики, — первым среагировал Ломакин, — там немцев быть не должно, складская часть гавани, ее наши утюжили особенно старательно…

В паре кварталов от реки ухнул мощный взрыв. Огненный шар взвился в небо и лопнул как мыльный пузырь. Падали стены, катились кирпичи, доносились крики людей, сливающиеся с перестуком автоматов.

— Вот же, матка-боска, что творят, пся крев их в душу… — путая русские и польские ругательства, пробормотал пан Пшиговский. — Там же Старый город, Ерузалимский парк, улица Светоянска — а ведь была когда-то красой Варшавы… Там собор Святого Иоанна, иезуитская церковь Нашей дамы Милосердной…

— Да ладно тебе о боге, товарищ, — проворчал Замятин. — Люди там гибнут, людей жалко…

— Так как же без бога… — сокрушенно вздохнул Пшиговский. — Не будет бога — так и людей не будет…

— Ладно, отставить, — шикнул на них Ломакин. — Вы тут еще теологические споры затейте, они так нужны сегодня… Мужики, осторожнее, там же винт у этой баржи, она же самоходная…

А вот последнее предостережение было не лишним. Баржа ушла ниже ватерлинии и встала, упершись в дно. Вода заливала внутренности судна сквозь пробоины в ржавых бортах. Лодка опасно приблизилась к кормовой части.