- Они помогли разобраться в том, что произошло в прошлом, а вот что будет в будущем, я не знаю, Владислав Олегович, время иногда лечит, а иногда оставляет зияющие пустоты, которые не заполнить ничем.

И конечно же я могу заставить Яну вернуться ко мне, я могу привязать ее, угрожать, дочь отнять могу, лишить всего, работы, дома, но… зачем?

Чтобы просто свои хотелки удовлетворить и уложить Яну в свою постель и лицезреть поломанную куклу каждый день, а я ею восхищаюсь.

С каждой толикой информации, которую получаю, когда осознаю, что Яна засияла после того, как мы расстались и меня внутри гложет чувство, что возможно рядом со мной она была недостаточно счастлива, ведь добилась она всего лишь после того, как ушла, неся под сердцем мою дочь…

- Ты стал философом, Михаил Дмитриевич, а я тебе скажу следующее – если суждено чему-то случится, то это произойдет, смирись с прошлым, прими его таким, какое оно есть, но вот будущее в твоих руках.

Президент отключается не прощаясь. По своей привычке, а я пытаюсь осознать сказанное Золотовым. Умный он мужик и часто говорит намеками, которые еще осознать приходится."

"Быстро встаю, ощущая, как затекла спина, наливаю себе еще порцию выпивки и направляюсь в зал, остаюсь незамеченным, наблюдаю за своей женой, за тем, как работает на своем компьютере. В грудной клетке, прямо под ребрами у меня болит, когда вижу ее такой горящей, светящейся, в глазах азарт… строчит что-то и губку свою прикусывает.

Делаю еще глоток, горло обжигает, но горечь не проходит. Все та же Яна и уже совершенно другая.

Обозначаю наконец свое присутствие, и моя любимая девочка вздрагивает, смотрит на меня, моргает, про дочку сразу же спрашивает.

Четко вижу в Яне страх того, что я отниму у нее Машу. И ведь я сам все подогнал к этому, запугал, но тогда… тогда во мне кричала боль, а сейчас…

Я говорю Яне все, что думаю, что чувствую… и понимаю, что не удержу, не привяжу. Не сломаю. Не смогу этого сделать, но без нее… без этой девочки у меня осталась только тьма…

Я не самый хороший человек, я жестокий, резкий, разрушающий по определению, иначе в том мире, в котором я верчусь не выживают и это характер, но Яна всегда была доброй половиной меня, неким стабилизатором.

Когда ее увидел впервые, мир красками зажегся, а потом… потом я потерял ее и мне осталась тьма.

Наша беседа. Ее вздернутый носик и поджатые губы, сжатые кулачки, а мне хочется, чтобы блеск в ее глазах не угасал.

И пусть для меня это очередной круг ада – отпустить и наблюдать, не имея шанса на прикосновение, но мне не привыкать терпеть боль.

- Я … знаю… что отпущу тебя, Яна. Ты будешь жить той жизнью, которую выберешь. Ты свободна, родная. Ты заслужила быть свободной, как никто другой…

Говорю слова и понимаю, что все правда. Каждая буква. Но Яна молчит.