Без тебя только тьма и мрак… а я в нем… и если раньше, я винил тебя и был готов ломать, подстраивая под свое одержимое желание быть с тобой… быть в тебе! Черт возьми!

Выдает с таким жаром, что я коленки сжимаю, чтобы унять трепет, который поднимается во мне, отклик, который по всему телу идет.

- И я готов был… Когда верил в предательство… Я находил для себя оправдания… Но смысл в том, что без тебя я подыхал медленно и верно, но… но теперь… теперь я чувствую себя последней мразью… и…

Откидывает голову, прикрывает веки. А я замираю, рассматривая Мишу. Такой красивый сейчас. Такой уязвимый и вместе с тем настолько сильный… Духом. Телом.

Распахивает веки и смотрит на меня с такой болью и невероятным чувством, которое я читаю на дне его глаз, когда мой бывший муж, выдыхает рвано:

- И я… знаю… что отпущу тебя, Яна. Ты будешь жить той жизнью, которую выберешь. Ты свободна, родная. Ты заслужила быть свободной, как никто другой…

71

Не узнаю я Мишу и узнаю одновременно…

Он отпускает. Именно сейчас. Снова. Опять…

Боже…

И слова бабушки вспоминаю, как говорила, что отпускать способно только любящее сердце. Когда больно тебе, когда нож будто под кожу раскаленный проскальзывает, а ты… ты терпишь эту боль, потому что чувства того, кого любишь важнее…

У меня на глазах слезы наворачиваются от понимания, что Михаил жертвует своими желаниями, как и тогда, когда думал, что изменила, ведь и тогда… он меня отпустил.

Второй раз. Те же грабли. Хотя… Стоп! Разве я сама не просила его оставить меня с дочкой в покое?!

Разве не мечтала избавится от него и жить так, как жила. Воронов прав – я выстроила свою жизнь кирпичик за кирпичиком, возвысила стену, чтобы оградить себя от… него…

От мужчины, которого я любила больше жизни, от мужчины… которого, кажется, все еще люблю…

Не знаю. У меня каша в голове, а я на Мишу смотрю… Глаз от него оторвать не могу. И вместе с этим восхищаюсь силой духа этого мужчины, умением резать наживую, отрезать от себя…

Это больно. Я вижу, как ему больно, но вместе с тем я понимаю, что здесь и сейчас он примет любой мой ответ. Да он уже решил за нас…

Он отпустил, а значит… Я вернусь в свою жизнь… без него… и все у меня будет так же, беготня, работа, Машенька, мама с папой, веселые посиделки с подругами в выходные и… одиночество.

Потому что ни один мужчина так и близко не смог сравниться с Вороновым. Потому что всех я оцениваю с точки зрения похожести, ли не похожести на Него…

- Ты молчишь… - выговаривает и прикусывает нижнюю губу.

Смотрит на меня, глаз не отводит, и я горю в его пламени. Сама не понимаю, как шаг к нему делаю, как подхожу медленно, потому что он отдаляется, а я… я этого не хочу.