Его воздетые вверх руки, окутанные серебристыми волокнами магии, изумленно опустились при виде Гленвиара, тонкие струйки магической энергии потянулись назад в накопители.

— По-повелитель? — не поверил своим глазам Эриас. Посмотрел на часы, показывавшие несусветную рань, и ахнул: — Что-то случилось?!

— Еще нет, — весело рассмеялся Гленвиар, — но очень надеюсь, что сейчас случится. Отойди-ка подальше.

Закрыв глаза, Гленвиар сосредоточился на горячем солнышке счастья в своей груди, на воспоминании о самом важном ответе в его жизни. «Любишь?» — «Очень!» Сердце запекло невыносимо, жаркий вал прошел от него по венам, растекаясь огнем по телу.

Перед внутренним взором завис милый образ, улыбающийся ему, заверяющий, что не бросит в беде своего «клиента», протягивающий руку помощи и целующий нежно, без конца шепчущий: «Люблю! Мой дракон, только мой! Ви-иир!»

Показалось, что в груди взорвался мощный боевой фаербол, так опалило все тело и раздуло его, как шар. Потом шар лопнул, прорванный острой шишечкой на краю вытянувшегося хвоста, шипами проклюнувшихся и стремительно растущих крыльев. Шея вытянулась и выгнулась, угол обзора изменился: теперь Гленвиар смотрел на Эриаса не прямо, а с высоты, как взрослый на маленького ребенка.

Жар потихоньку спадал, как прилив сменяется отливом, голова прояснилась, зрение стало контрастнее, слух улавливал малейшие вибрации. Попытавшись повернуться, Гленвиар врезался массивным боком в стеллажи у стены и смял их вместе с содержимым, но хозяин лаборатории не огорчился — Эриас восторженно взирал на исполинского дракона, островерхие крылья которого задевали потолок даже в сложенном состоянии, а клыкастая пасть зависла над его головой.

— Золотой Дракон, — потрясенно выдохнул Эриас. — Повелитель, вы сверкаете так, что глаза слепит! Вы все-таки стали счастливы! — Тут советник пригладил длинную седую бороду и напомнил самодовольно: — А я вам говорил, что так и будет!

— Мальчика неси, — прорычал дракон. Невольно вылетевшие при этом искры чуть не воспламенили бороду советника.

— Несу, несу, — гася магией очаги возгорания в седых прядях, откликнулся советник и пробормотал, скрываясь в спальне: — Закрытые помещения — не лучшие места для смены ипостаси.

Постарайтесь не двигаться, повелитель, а то обрушите северную башню.

Эриас быстро появился на пороге спальни с мальчиком на руках. Сын Леры выходил из магического стазиса — его ресницы задрожали, а личико исказила болезненная гримаса.

Гленвиар прислушался к внутренней магии в своем новом теле и выдохнул облако зеленоватого пара, окутавшего ребенка, как пуховое одеяло. Над головой Лериного сына сверкнула молния, подтверждая выполнение и завершение магического договора.