Да и у тех, кого принудительно вернули, патриотизма не прибавилось.

В те времена шутили, что Сталин на войне сделал только две ошибки.

Первая: показал Ивану Европу.

Вторая: показал Ивана Европе.

Миллионы советских солдат побывали в Германии и Австрии, в Польше и Чехословакии, в Болгарии и Югославии, в Финляндии, Венгрии и Румынии, даже в Норвегии и Дании. И везде, во всех этих странах люди жили иначе, чем у нас. В самых бедных деревнях разоренной войной Европы все же было лучше, чем в советских колхозах.

Советские солдаты и офицеры, возвращаясь с войны, надеялись, что вот сейчас что-то начнет меняться. Всеобщей была уверенность в том, что теперь распустят колхозы.

Но их не распускали, поэтому лучше не становилось. Главная проблема оставалась прежней: страну было нечем кормить.

2В 1970-е годы в советской печати замелькало признание Чёрчилля[6] о том, что во время встреч на высшем уровне якобы и он сам, и все остальные присутствующие вставали, когда входил Сталин, и якобы держали руки по швам. Ваш покорный слуга тоже стал жертвой советской пропаганды. Эту глупость я тоже повторил в своих книгах. Но проверил источники и убедился — Чёрчилль такого не говорил и не писал. Беру свои слова обратно. За допущенную глупость прошу прощения."

"Советская пропаганда состряпала и запустила в оборот еще один штамп, звучавший похвалой Сталину: он-де принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой.[7]

Вот на эту мякину я не клюнул, эту глупость не повторил, потому как жизнь советских колхозов наблюдал с весьма короткой дистанции. Потому как дед мой, кузнец Василий Андреевич Резунов, всю жизнь пропахал в колхозе имени Шевченко Солонянского района Днепропетровской области. Хутор Садовый, куда я иногда приезжал к своему деду и бабушке, помнил и людоедство после коллективизации, и людоедство послевоенное. Рассказы мужиков были удивительно однообразны. А пожилые женщины не рассказывали ничего — они только плакали, когда заходил разговор о временах «великого перелома», то есть коллективизации, и временах «великой победы над фашизмом».

Горестные рассказы слегка подвыпивших на закате дня мужиков о коллективизации и ее результатах к делу не пришьешь. Потому обратимся к источникам официальным.

С хлебом в 1947 году после голода 1946 года было очень плохо.

Это признал первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Молдавии товарищ Сердюк 3. Т. (Стенограмма июньского пленума ЦК КПСС. ЦХСД. Фонд 2. Опись 1. Дело 257. Вечернее заседание 26 июня 1957 года).

Не развалился бы Советский Союз, и стенограмма навсегда осталась бы секретной. Читать ее в те времена разрешалось только партийным вождям в ранге не ниже секретаря обкома, то есть губернатора области, если современными понятиями пользоваться.