Утонуть в ее слезах…

Нет, никаких слез! Я ведь как всякий нормальный мужчина не очень люблю женские слезы, да? Ну, вернее, не должен любить. Они должны меня бесить, наверное? Но слезы феи не бесят. Бесит то, что какой-то кретин довел ее до слез. Какой-то кретин, хм… Самокритичный ты, Устюгов!

Меня не раздражают ее слезы, просто я их не хочу и все!

- Милая, что ты… - я отстранился на пару сантиметров, чтобы видеть ее глаза.

Глаза, которые тонут в непрошенной влаге. Не хочу, чтобы она плакала. Что сделать, чтобы она не плакала?

Что там отец говорил? Когда женщина не права проси у нее прощения? Хотя, почему она не права? Она как раз имеет право и плакать, и злиться, и убегать…

- Прости меня.

- Прости меня.

Мы сказали это одновременно и уголок моих губ дернулся, но она осталась такой же печальной.

И, по-моему, она еще и замерзла. Хотя осень в столице радовала даже меня, приехавшего из куда более теплого Нью-Йорка, но ночью, все-таки было совсем не жарко, не для ее тоненькой курточки.

Я быстро поцеловал ее, и повел в сторону машины.

Она не сопротивлялась.

Открыл дверь, помог сесть, закрыл дверь, быстро метнулся на свою сторону.

Голова кружилась от всего.

Он смены континента, от перелета, от усталости этих недель, от близости феи.

Хорошо, что ехать всего ничего, выскочить на Звенигородку, потом на «трёшку», и мы на месте.

Я занял место водителя, но не успел завести машину – мы снова целовались, дико, страстно – я перетянул ее на себя, мои руки хозяйничали, блуждая по ее телу.

Как же хорошо, что на ней было платье! А под ним…

Фак, она в чулках! Кружево и нежнейшая полоска кожи над ним! И трусики…

Отодвинув легкую ткань, я ощутил пальцами ее лоно – такие мягкие складки, влажные! Как же хотелось толкнуться в нее, резко, глубоко! Я поглаживал, ласкал, понемногу подбираясь к заветной ягодке, чувствуя, как ее потряхивает.

- Андрей…

- Да, милая, сейчас!"

"Я должен был доставить удовольствие хотя бы ей! Сжал, потер, приласкал, погладил, снова сжал – чуть сильнее, ощущая дрожь ее тела, то, как подступает финал. Член изнывал, но я понимал, что не могу сейчас достать его и… нет, не так, не в машине, я должен хотя бы душ принять после дороги, перелета.

Мои пальцы проникли внутрь, лаская там, а большой остался на клиторе. Она вжималась в меня, и я чувствовал, что ей нужно чуть жестче. Язык атаковал ее рот, двигаясь так, как член должен был двигаться в ее сладкой киске, толчок, еще и… Ее судороги на мне, нежный стон, с всхлипами – фак, как же это круто! Мой член тоже получил свою порцию кайфа – я ощутил, как разливается тепло.