И когда тут вообще разговаривать и думать?

Следующий час мы не можем оторваться друг от друга. Как шутит Макс: «закрепляем результат».

И пока над нами есть только одно одеяло, все аргументы «против» кажутся мне надуманными. Пустыми. Может, и правда, нужно на все плюнуть и попробовать строить нормальные отношения?

Единственной силой, которая заставляет нас выползти из-под одеяла, оказывается голод.

– Царицын? – я разглядываю содержимое холодильника. – Ты вообще дома ешь или только закусываешь?

– Отойди, женщина, – он торжественно хлопает дверцей холодильника перед моим носом. – Я тебя сейчас накормлю.

– Ну-ну, – складываю руки на груди и отхожу к окну. – Интересно чем.

Он открывает морозилку и достаёт пачку пельменей.

– Нет, – тяну, посмеиваясь, – я это не ем. Уволь.

– Я тебе гарантирую, – он уверенно заливает подсолнечное масло на сковороду, засыпает в неё пельмени прямо морозовыми и закрывает все это дело крышкой. – Что вкуснее ты в жизни никогда и ничего не ела.

– Они сейчас сгорят, – я с сомнением кошусь на потрескивающие под крышкой звуки.

– Доверяй мне, женщина, – улыбается Макс.

– Сомнительное предложение… – комментирую себе под нос.

И пока Макс колдует над плитой, я наконец-то получаю возможность осмотреться в его квартире. Дизайнерская черно-белая кухня, на окне жалюзи, на полу рельефный камень. Ножи «зингер», посуда «цептер» и шикарный стеклянный стол посреди кухни. Все, очевидно, новое. Даже без следов генеральной уборки. В комнатах примерно та же самая картина: шкафы без следов беспорядка, пустые полки, кровать с белоснежным бельём, как в гостинице. Только в ванной сразу заметно, что ею регулярно пользуются.

– Макс… – задумчиво окликаю его. – А твоей бывшей жене никогда не хотелось навести здесь уют? Ну коврики постились, шторы подобрать вместо этих пластмассок, – я щелкаю по пластине пальцами.

– Она здесь никогда не жила, – спокойно говорит Царицын. – Эта квартира только моя. Стояла с ремонтом и без жильцов. А у Нелли есть шикарный дом по соседству с родителями, – делает паузу и с улыбкой подмигивает. – Полегчало?

Заливает пельмени кипятком и снова накрывает крышкой.

– Ну не жила, и ладно, – жму плечами и делаю вид, что меня что-то заинтересовало в окне.

Понятия не имею откуда взялась во мне эта неконтролируемая вспышка собственничества. Я же знаю, что Макс далеко не монах. Так что о его личной жизни лучше не спрашивать. Нервы целее будут.

Я беру с подоконника телефон и пишу сообщение своему врачу из клиники, что хотела бы записаться на приём, и что по ее совету справилась с беременностью естественным путём.

Улыбаюсь, рассматривая на экране незнакомое мне слово «беременна». Оно тёплое, счастливое, от него хочется улыбаться.