– Объясни, – прошу я ее, возвращая предметы. – Почему нам не о чем разговаривать?

– Потому что я боюсь снова впускать тебя в свою жизнь, – отвечает она тихо и просто. – Я тогда почти не выжила.

– Я осторожно зайду… – отвечаю ей в тон и облизываю губы, чувствуя, как разгоняется сердце.

– Ты уже заехал танком, – ухмыляется она. – Просто удача, что ничего не разбил.

– Давай мы сейчас просто поедим, – прошу я ее. – Попробуем поговорить. И дальше…

– Давай поедим, – сдаётся Ася.

– Тогда давай за мир, – поднимаю я бокал, все ещё не веря, что Гордеева хоть и не сделала шага на встречу, но и не убежала.

– За перемирие, – поправляет она меня, беря в руки свой бокал. – Без «дальше».

Игнорирую ее последние слова.

Делаем по глотку.

Я не знаю, как мне это удаётся, но мы действительно уходим от опасной темы и какое-то время просто болтаем о разной ерунде, которая нас связывает. Кушаем творение местного шефа и пьём вино.

Ася даже несколько раз вполне искренне смеётся.

– А ещё, – чувствуя ее легкость, я смеюсь вместе с ней, – Я как-то бросил Нелли посреди улицы в Париже и побежал за девушкой, потому что мне показалось, что она – это ты… – осекаюсь, видя, как улыбка стекает с лица Аси.

Господи, ну какой я идиот!

– Почему ты разводишься с женой? – спрашивает и нервно делает глоток из бокала.

– Потому что наш брак насквозь фальшивый. – Отвечаю ей. – Нас попросили пожениться родители. На тот момент мы просто спали с друг другом и не искали высоких отношений. Получилась из это подхода полная задница.

– А что ты делал в клинике? – Ася врезается мне в лицо своим внимательным взглядом.

– Брал справку о том, что Нелли не может иметь детей. – Отвечаю честно. – Наши родители ставили условием брака рождение наследника. Тогда и Нелли и я получили бы большие суммы денег. Они мне не нужны.

– Бедная женщина, – совершенно неожиданно для меня Ася закусывает губку и качает головой.

– Почему? – не понимаю я этой жалости.

– Это очень грустно, когда женщина лишается своей природы, – говорит она. – Моя крестница Лиза, – на лице появляется воодушевление, – девочка, правда, сейчас уже большая. Почти четыре. Так вот, когда она родилась, даже пахла по особенному. Сладенько так. Я ее в пятку целовала. Вот… – Ася вспыхивает смущением. – Я просто к тому, что жалко, когда нет маленького в семье…

– Нет, Ась, – я прерываю ее. – Ты не так поняла. Моя жена слишком любит лёгкие наркотики, алкоголь, сигареты и свою фигуру, чтобы рожать. При этом она страшная эгоистка и истеричка.

– А ты – белый и пушистый? – прищуриваются Ася.

– Нет, – жму плечами. – Я – мудак. Потому что смотрел за женой откровенно плохо. И забил на неё большой…"

"– Ладно… – она перебивает меня и снова тянется к своей сумочке.