– Я тебе сейчас покажу «пока», – вскипает в моей крови возбуждение.

Я подхватываю свою женщину на руки и заношу в дом. Конечно, лучше бы в свой, но не выгонять же мне ее завтра утром, чтобы уехать в аэропорт. К тому же Андрей должен привести на подпись документы, которые пока Гордеевой видеть не стоит. А то ее фантазия так разгуляется, что я точно не улечу.

Первый горячий раз нас накрывает прямо в прихожей. Я очень надеюсь, что розетки в Асиной квартире не сквозные, а иначе, соседские бабушки должны быть близки к вызову полиции или экзорциста от наших громких стонов.

Продолжаем мы в зале на дубовом обеденном столе и, конечно, разбиваем в дребезги вазу.

Ах, простите, Ираида Марковна, за осквернение вашего дома, но я мечтал об этом с первого дня знакомства с вашей внучкой.

И если тогда на подобный перформанс я прав не имел, то теперь меня ничего не может остановить, кроме здравого смысла.

Добираемся мы до кровати уже совершенно удовлетворёнными и моментально засыпаем, стиснув друг друга в объятиях.

Я первый раз за две недели сплю крепко и без тревожных сновидений, поэтому просыпаюсь, только когда Гордеева толкает меня в шипит, чтобы я выключил будильник.

– Завтраком покормишь? – привставая на локте, целую ее в щечку."

"– Крекеры на тумбочке, – бурчит она. – Я готовить ничего не могу. Особенно по утрам…

– Ася, – я расталкиваю ее, не давая снова сладко задремать. – Я не понял. Чем ты питаешься? Ты должна за двоих есть!

– Это называется ток-си-коз, – тяжело вздыхая, прикрывает она глаза и кошечкой прижимается к моему плечу. – Звони мне каждый день, пожалуйста.

– Обязательно, – целую ее в нос и губы. – Я люблю тебя. Поспи тогда ещё.

Она сладко потягиваясь, зарывается в одеяло. Я напоследок вдыхаю ее запах с шейки и встаю с кровати.

Быстро принимаю душ, заказываю Асе завтрак из кафе, а сам пью только кофе, решая, что перекушу уже что-нибудь дома.

– Детка, – через час встреть курьера с едой, – говорю специально погромче, целую Асю в макушку и выхожу из квартиры.

Уже в аэропорту мне передаётся Асина нервозность. Но сколько я не пытаюсь, не могу найти для неё реальной причины, кроме одной. Оставляю Андрея, который любезно согласился подвести меня до аэропорта и проводить, присмотреть за вещами. А сам ухожу ближе к туалетам, где потише, чтобы набрать отца.

– Алло, – отзывается тот. – Вылетаешь?

– Да, привет, пап, я в аэропорту, – говорю ему и подбираю слова для следующей мысли. – Я бы хотел очень сильно тебя попросить, пока меня не будет, – говорю, заводясь и делаю паузы, чтобы не сорваться, – ни в каком виде не вмешиваться в мои отношения с Асей. Не обижать, не давать денег, не общаться…

– Я все понял, не продолжай! – рявкает, перебивая меня он. – Матери позвони, как долетишь.