Я Эмилю про тебя не сказала.

— Почему?

Я задумчиво разделала еще один ролл и попыталась съесть кусочек. Он упал на колени. В общем, не очень-то и хотелось, зато за этой возней я успела обдумать ответ.

— Я не хотела, чтобы у тебя были неприятности. Эмиль не позволил бы упустить тебя. Он пришел бы в ярость, попытайся я ему помешать.

— Значит, хотела меня спасти?

— Если бы не ты, меня бы убили. Кроме тебя мне никто не помог. Пытались многие, а помог только ты.

— То есть, это жест благодарности?

Я пожала плечами.

— Должно быть, так.

Я вяло погоняла по тарелке последний, неуроненный ролл и вздохнула.

Японская культура оказалась не из легких. Влад заметил мои мучения и предложил:

— Может, попросим вилку?

— Не надо. Если подойдет официант, я воткну эти палочки ему в голову.

Он рассмеялся.

— Ты очень естественная. Редкое качество.

— Ты хотел сказать — простая?

Эмиль добавлял — «простая, как пробка», и бесился. Я не была достаточно утонченной и умной, чтобы разделить с ним жизнь, но была достаточно прямолинейной, чтобы разбираться с его проблемами.

Эмиль умел обращать недостатки в достоинства и пользовался ими.

— Нет, — ответил Влад. — Простота — это глупость. А естественность совсем другое качество.

Я смущенно пощипывала уголок салфетки. Кто бы мог подумать, что я так легко куплюсь на комплимент.

— Расскажи что-нибудь о себе, — попросил он. — Что ты любишь, чем занимаешься?

Я с тягостным вздохом сложила салфетку и развернула ее. Если Влад не отстанет с вопросами, я освою искусство оригами. Не люблю отвечать на личные вопросы и дело тут не в осмотрительности — я не умею вести светскую беседу.

— Что ты обычно делаешь? — повторил Влад.

"

"Я не винила его за назойливость. Моя стихия — действие, а если нужно произвести впечатление я теряюсь и начинаю мямлить.

— Раньше в школе работала, — ответила я. — Сейчас подыскиваю новое занятие. Иногда к подруге заглядываю. Светская жизнь у меня небогатая.

— Почему?

— Я ею замужем нажралась. То есть, я хотела сказать, наелась. Эмиль часто таскал меня на светские рауты. Когда женатый человек появляется без жены, это… неприлично, — подобрала я слово. — Приходилось его сопровождать.

Про Эмиля я рассказывала легко: все годы брака я была его тенью.

Это он жил, а у меня была видимость жизни. Оживать я начала после развода, а это слишком недолго, чтобы накопить истории, которыми можно развлекать знакомых. А своего прошлого в разговоре с Владом я не хотела касаться. И вообще ни с кем, если на то пошло.

На улице постепенно темнело. Официанты прошли по залу, расставляя свечи в больших пузатых бокалах. Один предложили и нам. Огонек отбрасывал блики на полированную поверхность стола и бамбуковые салфетки, стало очень уютно.