Но как это сделать, стоя голой и чувствуя, как томление все сильнее захватывает тебя? Что тебе уже не хочется разговаривать, а хочется поцелуев, жарких объятий и продолжения утренних ласк? Завершения.

– Не помню.

– Напряги память, девочка. – Хриплый голос отвлекал еще больнее.

И к нему Алекс добавил легкое поглаживание, окончательно сбив Сесилию с нужного направления.

– Алекс, скажи конкретнее, что мне надо вспомнить.

Она уже дрожала.

– Тебя случайно… как бы случайно не кололи иглой вот сюда, – он очертил пальцем все то же место на бедре, – а потом швея рассыпалась в извинениях и, возможно, чрезмерно нервничала.

Брови Сесилии медленно заскользили кверху, а сама девушка напряглась.

– Было.

Рука Алекса замерла.

– Алекс…

– Тебя заклеймили, Сесилия.

– Что?

– Тихо-тихо. – Рука снова погладила бедро, не то успокаивая, не то возбуждая.

Нет, какого он ее раздел…

– Заклеймили? Звучит ужасно. Заколдовали, ты хочешь сказать?

– Наложили некое заклинание, да. И твое тело сопротивляется. Это уже хорошо.

Сесилия не успела ничего сказать, потому что горячие губы Алекса прикоснулись к коже. Оставили свой след там, где позже Сесилия, уже находясь в ванной, обнаружит маленький, едва заметный след от иглы. Но стоило губам Алекса прикоснуться к ней, как все мысли вылетели из головы. Так не должно было быть… Где ее разумность? Логика? Осторожность? Они уступили место обжигающему желанию и… уверенности в том, что Алекс не просто злился, что за его негодованием и странным, нелогичным поведением в отношении нее скрывалось нечто большее.

Она закрыла глаза и позволила мужским губам скользить по бедру… по животу…

Не удержалась и запустила пальцы в волосы Алекса.

Тот не то заурчал, не то зарычал.

Резко поднялся и подхватил Сесилию на руки.

– Не отпущу, слышишь?

Она слышала и противиться не собиралась. Девушка все решила утром.

Она обвила крепкую мужскую шею, снова втянув в себя необычную смесь ароматов, и уткнулась лицом в область ключицы. Лицо Сесилии полыхало.

На кровать ее положили аккуратно, и она поспешно свела ноги, радуясь, что на улице ночь вступала в свои права, а в комнате лишь со стены, где ранее сидел Алекс, горели фонарики. Освещения хватало, и радовал небольшой полумрак от балдахина.

Сесилия чуть сдвинулась выше, чтобы удобнее расположиться на подушках. Между тем Алекс начал раздеваться.

Сесилия смотрела на него, не отрывая взгляда. Она хотела запечатлеть в памяти, как перед ней раздевается красивый, сильный мужчина. Как он обнажается для нее. Скидывает жилет, рубашку.

Какой же он красивый…

Широкие плечи, проработанные мышцы, без лишних слов говорящие о том, что Алекс Бардок был частым посетителем спортивных клубов, наверняка увлекался боксом. Несколько шрамов испещряли грудь.