Да и пустой фужер подтвердил ее наихудшие опасения. Мало того, что ей в принципе придется с ним общаться, так еще у него и разум будет затуманен спиртным. Веселенькая перспектива, ничего не скажешь. Но Сесилия понимала – назад дороги нет. Да и второй раз наведаться к нему в «гости» она вряд ли отважится. Если сегодня ничего не получится… если между ними не состоится разговор… Все. Она – пас.

Алекс Бардок смотрел на нее с плохо скрываемой яростью. Он даже не пытался взять себя в руки и создать видимость благовоспитанности. Не удосужился.

Что ж, значит, на то есть причина.

Сесилия, сделав последний глубокий вздох, тихо произнесла, чувствуя, как горло неприятно першит:

– Медальон мне дала Вивьен. Лично. Сказала, что, увидев его, вы выслушаете меня.

Говорить было больно, все-таки он чрезмерно сильно сдавил ей горло. Да и присесть она бы не отказалась. От страха у нее подкашивались ноги, тело отказывалось слушаться. Казалось, разом онемели все чресла, перестав ей служить.

Реакция мужчины была неоднозначной. Он повел головой, выражая крайнюю степень недовольства, но агрессию больше не проявлял. И на том спасибо."

"Теперь Сесилия смогла рассмотреть Алекса Бардока и заметить не только его огромную, мощную фигуру, что он демонстрировал, пренебрежительно расстегнув пуговицы и закатав рукава, обнажив крупные запястья бронзового цвета. Проводил много времени на солнце? Но сейчас на дворе зима, и получить такой сильный загар, находясь в Мелориде, невозможно. Ладно, оставим загар. Лицо… Сесилия, равнодушная к мужскому роду в целом, невольно сглотнула. Породистое. Это единственное определение, пришедшее ей в голову в данный момент. Кустистые брови, грозно сведенные на переносице, гладко зачесанные волосы, непроницаемый взгляд из-под темных бровей. Впалые щеки и четко очерченный подбородок покрывала легкая щетина, а над верхней губой темнела полоска усов, привлекая внимание к тонкой усмешке.

Красив. И судя по особняку, богат. Так чего же не хватило Вивьен?

Алекс выдержал молчание, после чего медленно растянул губы в саркастической ухмылке.

– Значит, медальон тебе… вам, – его «вам» прозвучало еще пренебрежительнее, чем расстегнутая рубашка, – передала лесса Вивьен? И позвольте узнать, с какой целью?

Сесилия оторвала руки от стены и сцепила их в замок перед собой. Маленький ридикюль, что был у нее, теперь валялся на белоснежном ковре. Нагибаться и поднимать его Сесилия не спешила. Не под этим демоническим взглядом. Не когда этот мужчина смотрит на нее так, словно выжидая, что она оступится и даст ему право на некий самосуд.

Все естество девушки противилось происходящему.