Да, она намекнула, что ей требуются услуги Смотрящего, но мало ли в чем они будут заключаться.

Бардок изначально воспринимал ее предвзято, словно на ней красовалось клеймо прокаженной. Смотрел исподлобья, едва ли не с ненавистью. И впервые в голове девушки промелькнула мысль: а что же произошло между ним и Вивьен? Он ненавидел не ее, Сесилию, а именно Вивьен. А из-за того, что она пришла от нее, его неприязнь обратилась и в сторону Сесилии.

Да, ей было хорошо известно, что Вивьен вела неправедную жизнь, если не сказать больше. Но чтобы перейти дорогу такому влиятельному и опасному человеку, как Алекс Бардок, надо хорошо постараться. Хотя о чем это она? Вивьен способна в своем легкомыслии и не на такое. Сколько раз Сесилия становилась свидетельницей того, как сестра перешагивала через других людей для достижения собственных целей и выгоды? Множество раз. И ничто ту не способно было остановить: ни доводы разума, ни посылы к совести. Существовали лишь Вивьен и ее интересы.

– Хорошо, я вас поняла. – Сесилия не намеревалась с ним спорить. Опасно для собственного здоровья как физического, так и психологического. Она не сомневалась, что господин Бардок при желании может превратить ее жизнь в ад. В число его недругов она попадать не спешила.

Хватит и Вивьен.

Сейчас она начинала догадываться, что сестра очень сильно ему насолила, раз майстрис Алекс про нее даже слышать не хотел.

Сесилию не интересовала личная жизнь сестры. У них никогда не было доверительных отношений. Да и в последнее время их общение – вынужденная мера.

– Вот и славно, – недовольно бросил Алекс, заводя руки за спину.

Сесилия выдохнула.

– Может быть, чаю? Я с прогулки, озябла. И если вы не возражаете, я вскипятила бы воду и заварила чай.

Да-да, кто бы и что бы там про нее ни говорил, бергамот – ее личная панацея от всего.

Алекс мотнул головой.

– Мне не надо. Сами поступайте, как пожелаете.

Ого, значит, он не собирается прямо сейчас покидать ее номер. Это хорошо или плохо? Его присутствие откровенно нервировало Сесилию. Она привыкла общаться с мужчинами в рамках светских бесед, где обходились без эмоциональных качелей.

Но пока она не могла диктовать условия.

Стараясь не замечать крупного мужчину, который вернулся в кресло и теперь недобрым взглядом наблюдал за ее неторопливыми передвижениями по номеру, Сесилия включила электронагреватель и принялась заваривать чай.

Молчание угнетало. И чтобы хоть как-то уменьшить его, негромко поинтересовалась:

– Как вы проникли в номер, майстрис Бардок? Взяли ключ у портье?

– Я взломал замок, – просто, словно речь шла о чем-то обыденном и не затрагивала тему правонарушений, ответил Бардок.

Рука Сесилии, потянувшаяся за чаем, замерла.