Слуги в замке рассказывали, что еще по молодости, будучи на войне, он получил орден за отвагу в бою из рук самого короля. Награда эта наряду с другими знаками доблести представителей рода де Лакруа хранилась сейчас в оружейном зале. Сам отец про это говорить не любил. Он вообще редко снисходил до беседы с кем-либо. Большую часть времени он проводил в библиотеке с каким-нибудь старинным фолиантом в руках."

"Бабушка уже смирилась с этим и не пыталась взвалить на него ответственность за процветание нашего герцогства. С делами она справлялась сама.

Но сегодняшний разговор за обедом напомнил мне, что хозяин в замке — всё-таки отец, хоть он обычно и сам предпочитал забыть об этом.

Я мало знала о его воинских заслугах, но даже в мирной жизни он порой проявлял твердость, и подтверждением этому была та компания, в которой я — Маргарита де Лакруа — чувствовала себя лучше всего.

Помню, еще несколько лет назад бабушка пыталась приучить меня к куда более изысканному обществу. Но с сыновьями и дочерями герцогов и графов мне было скучно до зевоты. Мне не хватало приличествующего моему статусу лоска, и своими дерзкими поступками я могла шокировать кого угодно. Отчаявшись привить мне хорошие манеры, бабушка махнула на меня рукой и всё свое внимание переключила на Анабель.

Однажды я слышала, как она сказала своей знакомой — старой маркизе де Вердани:

— Что еще можно ждать от внучки простого шевалье?

Она думала обидеть меня такими словами, но мне было всё равно. Я знала, что моя матушка была из скромного провинциального дворянского рода, но это не имело для меня никакого значения. Как не имело это значения и для моего отца.

Никакие титулы и манеры не могут сделать человека лучше. Как не могут сделать его любимым. Мой отец любил свою простую и скромную первую жену и не любил знатную и благовоспитанную вторую. Даже будучи еще ребенком, я понимала это.

— Марго, а ты хотела бы поехать на королевский бал? — отвлекла меня от воспоминаний Элоиза.

Моя подруга и наперсница была еще одним доказательством того, что мой отец, когда хотел, умел проявлять твердость. Элоиза Жарден была дочерью его полкового товарища, не вернувшегося с войны. Когда умерла ее мать, мой отец не раздумывал ни секунды — он привез ее в замок и не делал различия между ею и нами с Анабель. Не могу сказать, что бабушка была этому рада, но у нее хватало ума и такта, чтобы не корить его за столь благородный поступок.

— Не понимаю, что интересного может быть на таких мероприятиях? — вместо меня ответил мой кузен Антуан.

Он был сыном родного брата моей матушки, и лишившись родителей пять лет назад, тоже обрел дом в нашем замке. А вот против его приезда бабушка пыталась протестовать. Всё, что было связано с семьей моей матери, вызывало у нее неприязнь.