Первая принцесса была отравлена соперницей — что может быть прозаичнее? Вторая упала с моста. Но мост (это признавали все очевидцы) давно нуждался в ремонте. И до того ужасного дня на него запрещали въезжать одновременно стольким каретам. Просто в пылу торжества об этом забыли, а стража на мосту не посмела остановить королевский кортеж. Обычное разгильдяйство.

Анабель, слушая мать, время от времени кивала. Ей тоже хотелось думать именно так.

— Третья девушка была больна с детства. На это не обратили внимания, потому что этот брак был выгоден обеим странам. И как вы знаете, она прибыла в Асландию задолго до свадьбы, и несколько месяцев, проведенных в чуждом ей климате, окончательно подорвали ее здоровье.

— И что же? — усмехнулся отец. — Именно из-за климата она умерла не раньше и не позже, а ровно в ту самую ночь?

Но Натали не смутилась.

— А что тут странного? Она тоже знала о предсказании и в ту ночь имела куда больше оснований для волнений — вот ее сердце и не выдержало.

— А четвертая? — пискнула я.

Бабушка сердито шикнула на меня, но отца тоже интересовало продолжение.

— А от четвертой избавился кто-то из окружения короля. Кто-то, кто хотел, чтобы принцессой стала совсем другая девушка. Не будь наивным, дорогой, ты же понимаешь, что при дворе слишком много враждующих партий, и некоторые из них ради влияния на принца не гнушаются самым жесткими мерами.

— Вот именно! — неожиданно согласился с ней отец. — И в это осиное гнездо ты хочешь отправить Анабель?

Натали не нашла, что на это возразить, и отец удовлетворенно кивнул, подтверждая, что не изменит принятого решения.

Сестра зарыдала и, позабыв спросить разрешения, выскочила из-за стола и из комнаты. Это было нарушением приличий, но я видела, что на сей раз бабушка вполне одобрила такое поведение.

Я тоже отодвинула тарелку с десертом, показывая, что наелась и готова закончить трапезу. Мне не терпелось обсудить эти новости в более узком кругу.

Глава вторая, в которой Лорэнс признает, что брак неизбежен

— Ваше высочество, — торжественно объявил камердинер, — его величество просит вас присоединиться к его вечернему чаепитию.

Я взмахом руки отпустил его, и он тут же скрылся за дверью.

— Ого, его величество решил отказаться от многолетней привычки пить вечерний чай в одиночестве! — удивился герцог де Клермон. — Что бы это значило?

Я отбросил в сторону книгу, которую читал до прихода камердинера, и которая теперь вмиг показалась мне неинтересной.

— Это значит, что его величество решил объявить мне о дате большого королевского бала. Матушка еще утром намекнула на это.

Настроение было испорчено окончательно.

— И что? — сочувственно вздохнул герцог. — Нет никакой возможности отвертеться?

Мы с Робером де Клермоном дружны с детских лет.