Я не привыкла к такому вниманию.

Мы с отцом торжественно прошли по проходу, и когда он символически передал меня будущему мужу, я готова была разрыдаться и, только собрав все свои силы, я смогла вложить свою руку в руку Лэнса.

Священник был сед и мудр, и он сказал много правильных слов, которые тронули не только меня — когда обряд закончился, и мы с его высочеством направились к выходу, я видела, что многие дамы подносили платочки к лицу, чтобы промокнуть ими выступившие на глазах слёзы.

Я не запомнила даже наш с Лэнсом поцелуй. Всё было как в тумане.

Во дворец я возвращалась уже в открытой и празднично украшенной карете его высочества. На протяжении всего пути народ приветствовал нас громкими поздравлениями и осыпал лепестками роз и пшеничными зернами.

Нужно ли говорить, сколь роскошным был парк королевского дворца в этот день, и какие изумительные блюда подавали на праздничном ужине? Но даже если бы я захотела, я не смогла бы всё это описать. Я думала только о том, что должно было случиться после.

Я почти ничего не ела и едва понимала, что лежало передо мной на тарелках. А вот пила я на удивление много (хотя бабушка накануне строго внушала мне, что на свадебном пире молодоженам пить как раз не полагается). Нет, я не чувствовала и вкуса вина, но оно хотя бы помогало мне хоть немного сбросить тревогу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Но когда церемониймейстер стукнул посохом о дубовый паркет парадного зала, я вздрогнула.

Ну, вот и всё. Для нас с Лэнсом пир закончен. А для меня, быть может, и не только пир.

— Ваше высочество, пора! — склонилась к моему уху сидевшая рядом Бланш.

Я не сразу поняла, что она обратилась ко мне — слишком непривычно было слышать «ваше высочество» в свой адрес.

Мне было неловко от обращенных на меня пытливых взглядов. Гости взирали на меня со смесью страха и азарта. Мы все — и они, и я, — знали, что должно было произойти этой ночью. Боюсь, их интересовало только одно — успею ли я стать женой принца в самом плотском что ни на есть смысле?

А вот я ответ на этот вопрос знала точно — нет, я не стану. Даже если переживу эту ночь. Даже если принц решит-таки, что он обязан исполнить свой супружеский долг.

Я откажу ему в этом, и если в нём есть хоть малая толика чести, настаивать он не станет.

Всё было бы совсем по-другому, если бы он на самом деле меня любил. Тогда он не принял бы от меня эту жертву, и этой свадьбы не было бы вовсе.

Но он не воспротивился ей, не пожелал меня спасти. А значит, все мои глупые надежды и светлые чувства были напрасны. Он любил не меня, а Ану — сейчас я понимала это отчётливей, чем когда бы то ни было.