А тут такие эмоции, или всех баб жалеете, которым наставили рога? – задаю вопрос с издевкой.

- В этом весь ты, - отвечает серьёзно. – Я пережил измену и знаю, что такое боль от предательства, но, что еще важнее, что такое, когда человек, которого ты любил всем сердцем, даже не чувствует вины, а просто продолжает глумиться, пытаясь спихнуть СВОЙ поступок на тебя. Мне жаль Ксению, потому что я могу понять, что она чувствует. Хотя… она женщина, беременная, уязвимая и совсем одинокая, и ее боль сильнее в разы. Жаль, что ты, человек, который прожил с ней годы, не способен этого понять.

- Не надо тут драм разводить, как в театре. Все нормально у нас с женой. Ошибся, бывает. Простит и будем жить дальше, - стою на своем.

Егор начинает раздражать, включил тут семейного психолога и учит жизни.

Не нуждаюсь в тупых советах!

- Хорошо, ты прав. Зачем примитиву типа тебя театр, поговорим о насущном. Могу подождать еще три дня, вот тут, - протягивает адрес, - скажешь, что от меня. Будет тебе кредит, только ты слишком губу не раскатывай, деньги сразу уйдут на погашение долга.

Самойлов бесит, но еще больше я не хочу, чтобы Ксюша узнала, что я пытался приторговывать запрещенкой. Если это всплывет – конец всему. Проще пойти по варианту Егора, взять кредит, снять с себя полномочия в бизнесе и отдать его жене.

Как буду погашать – пока не знаю. Но верю, что если Ксения меня простит, будем делать это вместе.

- Спасибо, - забираю адрес. Сегодня все сделаю.

Кредит по итогу я взял, кусок уже оплатил, второй транш придет сегодня. С одной стороны я рад, с другой…

Я потерял все. Потерял жену, дом, стабильность, уверенность в завтрашнем дне. А все почему? Потому что тупо не поговорил с Ксюшей, не выслушал ее оправданий, не дал слова, пошел на поводу малолетней шалавистой дуры, которая просто разделась и дала.

Этот секс не стоил моего привычного уклада. Не стоил семьи и всего того, что имел. Хотелось бы сказать, что я не жалею, что изменил супруге, но это будет ложь. Я очень переживаю, что мозги отказали в самый важный момент моей жизни, дали сбой, толкнули в постель другой женщины, повелись на ее уловки, верили лжи, помогали обворовать жену. Ничем я не лучше Сони. Ничем. Спер эту долбанную шкатулку, в желании как можно сильнее и больнее задеть Ксюшу. Ведь знал, что это все, что у жены осталось после мамы и она относится к ней как к святыне.

Не знаю, поможет ли то, что я отказался от квартиры, перепишу фирму и отдам шкатулку. Не уверен. Если честно, я чувствую безысходность, меня рвет на части от собственного бессилия. Ведь я вижу, что Ксюша больше не горит мной. В ее глазах что угодно, только не любовь. Я вижу в них презрение и не представляю, что с этим делать.