Две недели мы с Анютой приводили детскую комнату в надлежащий вид. Расставляли всевозможную мебель, положили коврик около кровати. Расклеили картинки на стенах, игрушки и прочие разноцветности. Получилось очень недурно, на мой взгляд. Дмитрий тоже оценил...

Перевожу на него напряженный взгляд, а он притягивает меня к себе и невесомо целует в макушку. Меня отпускает, прижимаюсь к его груди и прикрываю глаза. Улыбаться устали губы, а руки до сих пор предательски дрожат. Я так боялась сделать что-то неправильно, сказать что-то не то, да и вообще как-то все испортить, но Дмитрий был рядом. Ни на секунду не отходил от меня. Был спокоен, уверен и внимательно следил за каждым действием работников опеки. А они при нем словно притихли. Учтиво разговаривали и оповещали о каждом действии.

— Ну вот и все, а ты боялась.

— Думаешь, ни к чему не придрались? — поднимаю на него глаза.

— Пусть только попробуют, — хмыкает он.

— Мне бы твою уверенность, — сокрушенно вздыхаю и качаю головой.

Это подвешенное состояние изводит, а неизвестность пугает. Так хочется верить в лучшее, но не получается. Страх сильнее меня, он живет где-то на подкорке и не дает покоя."

"— Что за упадническое настроение? — Дмитрий задирает мой подбородок еще выше и мягко касается моих губ своими.

— Боюсь. Скоро суд. А если нас не разведут? — честно отвечаю я. Не только это меня волнует. Но все же.

— Вас разведут в любом случае. А вот дележка может растянуться на неопределенный срок. Но мы сделаем все возможное, чтобы этого не случилось.

От него исходит строгая уверенность и передается мне. Сомневаться в его словах не приходится. Это все мои тараканы не дают покоя.

— Спасибо тебе, — улыбаюсь я.

— Пока не за что. — Дима смотрит на часы, хмурится и отстраняется. — Прости, мне уже нужно идти, важная встреча.

С кем я, конечно же, не уточняю. Он не делится со мной такими подробностями. Да и ни к чему они мне. Причин не доверять у меня нет, как и повода в чем-то подозревать тоже. Дима всегда отвечает на мои вопросы максимально развернуто.

— К ужину вернешься? — помогаю надеть пиджак и смахиваю невидимые пылинки, в очередной раз любуясь шириной его плеч.

— Конечно. — Дмитрий оборачивается и дарит мне лукавую улыбку, от которой внутри все трепыхается. Я имела в виду еду, а он одним взглядом рассказал о другом голоде. Только вот... закусываю губу и виновато смотрю на него исподлобья.

— Анютка хотела прийти...

Дмитрий непонимающе хмурится, а я начинаю себя чувствовать не в своей тарелке.

— Тебе нужно мое разрешение? — уточняет он и вопросительно изгибает бровь.

— Нет, просто... — теряю окончательно и прячу лицо в ладонях. — Я не знаю.

Выгляжу, наверное, полнейшей дурой. Впрочем, и ощущаю себя примерно так же.