. — напоминаю о цели своего визита.

— Да, присаживайтесь. —Любовь Геннадьевна кивает на свободный стул, откидывается на спинку и барабанит пальцами по столу.

— Все в порядке? — Мне опять становится не по себе. Предчувствие с новой силой грызет меня. А после разговора с Дмитрием тем более. Инстинктивно жду какой-то гадости или подставы.

— Да. — Ярко-красные губы адвоката дергаются в подобии улыбки. — Почему вы спрашиваете?

— Не знаю, — неопределенно пожимаю плечами и киваю на ее руку. — Вы нервничаете.

— Не обращайте внимания, — рефлекторно поправляет и без того зализанные в строгий пучок волосы и поднимается на ноги. — Может, чаю?

— Воды, если можно, — невольно начинаю раздражаться.

Маковецкая выходит из кабинета и возвращается через минуту со стаканом воды.

— Так что вы хотели мне сообщить?

Получается резче, чем хотела. Но вся эта тягомотина мне совсем не нравится. Что происходит? Отпиваю несколько жадных глотков и инстинктивно оттягиваю ворот платья. Что-то мне нехорошо. А еще очень душно.

Любовь Геннадьевна доходит до окна, разворачивается ко мне лицом и складывает руки на груди.

— Я встречалась с вашим мужем и обсудила вопрос предстоящего развода.

Внутренне напрягаюсь и сжимаю руки в кулаки так, что ногти болезненно впиваются в кожу. Это немного приводит в чувство.

— Что он вам сказал? — выдавливаю из себя и смотрю в одну точку. Не могу думать об Илье. До сих пор больно и обидно. Рана в душе не затягивается и кровоточит. Закусываю губу, чтобы не поддаться эмоциям и беру себя в руки.

— В общем, по результатам нашей беседы, я составила мировое соглашение. — Она возвращается к столу, находит нужный документ и протягивает мне. — Убедительно вас прошу внимательно прочитать, все обдумать и принять его. Поверьте, до суда лучше не доводить.

Немного опешив, читаю сухие строчки, пока не добираюсь до условий.

— Вы серьезно? — недоуменно поднимаю глаза на Маковецкую. — Здесь написано, что мой сын должен остаться с отцом.

Не верю своим глазам. В горле пересыхает. Залпом осушаю оставшуюся воду.

— Увы... — Она лишь разводит руки в стороны и сокрушенно качает головой.

— Я не буду это подписывать, — решительно откидываю от себя документ.

— У вас нет шансов, — хмыкает Любовь Геннадьевна и возвращается за свой стол.

— Почему? Ведь вы говорили...

— Я ошибалась, — перебивает она меня. — Ваш муж настроен очень решительно. Против него у вас нет ни единого козыря.

— У меня есть достойная работа, жилье, пусть и съемное, — перечисляю торопливо весомые, на мой взгляд, аргументы. — Не понимаю, почему я должна отказываться от своего ребенка?

— Пока у вас все это есть... — философски замечает адвокат, а у меня по позвоночнику ползут колючие мурашки.