Однако достигла своей цели, ступила на земли человеческой империи Лучертолла, где никто не смотрел на наличие магических сил.

Странствуя по империи, Марисса с восторгом впитывала новые знания. Она тщательно скрывала свою внешность, предпочитая балахоны и плащи. Её знаний хватало, чтобы не попадать в лапы разбойников и негодяев. Спустя несколько лет скитаний, девушка всё же остановилась в одной скромной деревушке. Найдя свободный дом, она смогла вздохнуть с облегчением. Да только счастье длилось недолго, подцепив непонятную хворь, Марисса едва выжила.

Её спасла лекарка, проезжающая через деревушку в компании местного лорда. Именно эта старуха, прознав о красоте несчастной сироты, втолкнула обессиленную драконицу в лапы фон Эдельвейсу. Мужчина, покорённый необычной и яркой внешностью, возжелал заполучить её полностью. Его разумом завладела похоть, туманя рассудок и заставляя творить страшные вещи. Он не желал слушать отказов, ломая сопротивление Мариссы. А лишённая магии драконица даже достойный отпор дать не могла, не имея второй ипостаси.

Кошмар длился несколько лет, а чтобы строптивая девушка не сбежала, для неё специально заказали дорогостоящий артефакт-привязку. Для всех она была воплощением кротости и красоты, любовницей лорда и усладой глаз других. Никто не знал, сколько слёз пролили её прекрасные глаза, а под одеждой скрывалось множество следов «любви» одержимого Эдельвейса.

Рождение Глории стало спасением для Мариссы, ведь и так слабое тело не выдержало такой нагрузки. Первый крик младенца совпал с последним вздохом драконицы, что навсегда покинула этот мир. Только вот даже на смертном одре она не могла ненавидеть дитя, растущее пол сердцем. Хоть ребёнок и был продолжением монстра, он не заслуживал подобной судьбы. Зная, что умрёт, Марисса без конца молилась Создающему, выпрашивая хорошей жизни для своего нерожденного дитя. Она не хотела, чтобы дочь имела жизнь, наполненную страданиями и злобой.

***

— Ворвавшись в имение этого мерзавца, я узнал, что ты уже покинула земли Эдельвейсов. — Закончил сумбурный рассказ Гордосс, стараясь не дать голосу сорваться. — Я едва не разнёс там всё, когда узнал об ужасах, с которыми столкнулась Марисса в лапах этого… Часть тех событий удалось восстановить лишь чудом, ведь моя малышка вела записи, в которых описывала странствия.

— Вот значит как, — севшим голосом пробормотала, с трудом сдерживая слёзы.

Я не знала ничего из рассказанного дедом, да и Глория тоже не знала о жизни матери. Ей было бы больно узнать, что единственная любящая душа подвергалась насилию до самой смерти. Внутри всё сжалось в комок, болезненный и тугой, как канат. Сжав подол, что аж костяшки побелели, мне с трудом удавалось удержаться от слёз.