– Я не хотел воспользоваться твоим положением, клянусь тебе, – говорит он, когда я выключаю воду.

Заворачиваюсь в полотенце, висящее на крючке. Он стоит в дверном проеме в одних трусах, а его грудь и шея тоже усыпаны красными пятнами.

Никогда в жизни больше не буду пить!

– Тесса, я понимаю, что ты наверняка злишься, но нам надо о многом поговорить.

– Не о чем говорить. Я напилась и позвонила тебе. Ты пришел, и мы занялись сексом. О чем еще говорить?

Я изо всех сил стараюсь оставаться спокойной. Я не хочу, чтобы он знал, как он на меня действует.

Как он подействовал на меня этой ночью.

Потом замечаю, что у него сбиты костяшки.

– Что у тебя с руками? – спрашиваю я. – О боже, Хардин, ты что, избил Тревора? – кричу я и тут же вздрагиваю от острой боли в голове.

– Что? Нет, его я не бил. – Он поднимает руки, показывая, что невиновен.

– Тогда кого?

Он качает головой.

– Это неважно. Нам надо поговорить о более важных вещах.

– Нет. Ничего не изменилось.

Открываю косметичку и достаю карандаш-корректор, которым щедро замазываю пятно на шее. Хардин в это время молча смотрит на меня.

– Это была ошибка, я вообще не собиралась тебе звонить, – наконец говорю я, разозлившись, когда даже третий слой корректора полностью не скрывает синяк.

– Это не ошибка, ты явно скучала по мне. Поэтому и позвонила.

– Что? Нет, я позвонила, потому что… потому что не туда нажала. Я не собиралась тебе звонить.

– Врешь.

Он слишком хорошо меня знает.

– Знаешь что? Какая разница, почему я позвонила? – резко отвечаю я. – Ты не должен был сюда приезжать. – Я беру подводку для глаз и провожу широкую линию.

– Нет, я должен был.

Ты напилась, и неизвестно, что с тобой могло случиться.

– Да? И что же, например? Я переспала бы с тем, с кем не должна?

Его щеки пылают. Я знаю, что мои слова звучат жестоко, но ему точно не следовало спать со мной, когда я так пьяна. Я расчесываю мокрые волосы."

"– Если помнишь, ты почти не оставила мне выбора, – так же грубо отвечает он.

Я помню, помню, как залезла к нему на колени и терлась об него. Я помню, как поставила ему условие: либо секс, либо он уходит. Я помню, как он отказывался и просил остановиться.

Мое поведение унижает и пугает меня, но, хуже всего, это напоминает мне о нашем первом поцелуе – когда я, как он утверждает, набросилась на него.

Во мне закипает гнев, и я швыряю расческу, которая с грохотом падает на пол.

– Даже не смей винить во всем этом меня, ты же мог меня остановить! – кричу я.

– Я пытался! Несколько раз! – слышу я крик в ответ.

– Я даже не понимала, что происходит, и тебе это известно! – привираю я.

Я знала, чего хотела, но просто не желаю это признавать.